Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Любовь как фактор смерти

Игра в семью почти так же любима, как игра в войну. Чудесный кривоногий блестящий пупс в конвертике с атласной ленточкой. Его мама - блондинистая кудрявая кукла с длинными локонами, или другая, брюнетка с карими глазами и короткой стрижкой, или третья - в кружевном платье.
Отец семьи безальтернативен. Кукла-мальчик у меня одна. Это курчавый длинноногий негритенок с белыми пластмассовыми бусами на черной шее.
Я уже знаю, что сначала люди встречаются, влюбляются, а пупсы и детская посудка с супчиками - потом.
Мои куклы послушно по очереди влюбляются в негритенка. А что делать - их много, а он один.

Почему-то так чаще и бывает: их много, а он один.

Любовь такое смешное и немного стыдное слово, когда оно звучит, все начинают вести себя странно.
Мой верный друг по подмосковному пансионату, в котором я провожу лето с родителями, - белобрысый мальчик Максим.
Он забавный и никогда не обижает девочек, но тоже становится глупым и нелепым, когда вдруг на крыльце столовой объявляет мне, что он меня любит.
Во время обеда он наряжает свои странные слова в не менее бестолковые поступки. Ползет ко мне под столами, задевая чьи-то ноги, пробираясь сквозь чужой смех и испуганные восклицания.
Мои родные смотрят на меня с усмешкой. Мне ужасно стыдно. Я выскакиваю на улицу, мой пыльный пылкий ухажер - за мной. Там же, у столовой, - прогуливается моя лучшая подружка Валечка.
Она тоже все видела и теперь загадочно улыбается, чертя какие-то загогулины белым сандаликом на красном гравии дорожки.
- Перестань за мной ползать, хватит меня любить, - прерывающимся от неловкости голосом прошу я Максима.
Валечка перестает пристально рассматривать дорожку, поднимает голову и просяще обращается ко мне:
- А можно, он теперь меня любить будет?
- Да пожалуйста! - с облегчением выпаливаю я и убегаю на детскую площадку.
Бегу, чувствуя не столько облегчение, сколько какую-то странную досаду: не надо, конечно, любить меня, но ... не надо и Валечку!

На следующий день мы с Валечкой сидим на песке и украшаем свои прекрасные песочные пироги веточками и листиками. Как ураган налетает на нас Максим, он топчет куличики, прыгает на них, с наслаждением вдавливая в землю.
- Дурак! - дружно кричим мы с Валечкой.
- Сами дуры! - орет наш общий влюбленный.

Свадьба моей тети. Фата, высокий жених, крики "горько".

Мы с Иркой сидим на скамейке у подъезда, несколько ошарашенные лекцией нашей биологички. Учительница биологии провела урок "для девочек", рассказывала нам об отношениях мужчины и женщины так, как это может рассказать именно биолог или медик. Поэтому мы все теперь чувствуем себя немножко лабораторными лягушками и пытаемся переварить непереваримое.
Сидим молча, ранние осенние сумерки делают мир мягче и добрее, но резкие порывы холодного ветра не дают забыться и расслабиться.

- Все-таки гадость, - наконец нарушаю я тишину.
- А если любишь? - тянет романтично настроенная Ирка, не сводя глаз с окон напротив. Там, на двенадцатом этаже, под зеленым абажуром живет ее любовь - Сашка Сусликов.
- Бе -е, - гну свою линию я, - все равно гадость.
- А я бы могла, - вдруг решительно произносит Ирка.
Я с ужасом смотрю на подругу, она в этот момент кажется мне совсем чужой и неприятной.

Развод моей тети. Ее неудавшееся самоубийство. Мама не может говорить, она заикается от пережитого страха.

В фильмах любовь все оправдывает: ради любви убивают, идут на смерть, меняют свою жизнь. Я верю, что так и надо, но ненавижу ту любовь, от которой люди глотают снотворное, а моя мама теперь целых пять минут, давясь и плача, пытается выговорить одно слово.

И все-таки любовь - это прекрасно. О ней все мысли, разговоры, вся жизнь. На курсе - свадьба за свадьбой. И первые студенческие дети. Яркие погремушки, деревянные кроватки, ночные посиделки, летнее море с визжащими от счастья голенькими малышами в прибое.
Мы все молоды и счастливы в своих новых семьях. Но, юные хищники, пробуем силы и на чужой территории. Нет-нет, ничего такого. Ночные разговоры за жизнь, медляк на дискотеке, огромный букет пурпурных роз от чужого мужа. Но это все игра в отношения. Настоящие отношения дома. Их истинность доказывается в боях. После сражений - слова и ночи. Все так, как и обещалось, - в страстях. Значит, правильная любовь,та, какую обещали книги, песни и стихи.

И она- измена - тоже была в книгах, песнях и стихах. Но, конечно, только для красоты сюжета, в жизни такое лишнее.

В жизни часто кто-то оказывается лишним.
Подруга плачет на моей кухне. Под столом наши крошечные сыновья строят космическую базу. Сердце сжимается от любви и жалости к ним. Не может быть оправдана та любовь, которая перечеркивает любовь к собственному ребенку.

- Ребенок - всегда будет на первом месте! - теперь он у меня в гостях. Серега играет желваками, в глазах - вера в то, что он говорит. Я тоже верю. Что делать, невозможно же зачеркнуть такое сильное чувство и жить с нелюбимой женщиной. Я понимаю его, когда слушаю, что он говорит. Я совсем не понимаю его, когда вижу, как играет его сын.

Я совсем не верю ему сейчас, через 20 лет, когда смотрю на его взрослого сына, выросшего без отца.

- Это смертный грех, - устало объясняет мне в темной церкви молодой батюшка.-Измена в браке - смертный грех, сначала душа начинает умирать, а потом и тело.

Как у моей тети, как у нашего застрелившегося друга, как у моих бабушки и дедушки, которые выжили после развода только потому, что успели перекодировать свою любовь в ненависть и эта ненависть дала им силы жить?

Как же так? Любовь - это же то, что дает, оправдывает, заставляет подняться над собой. Любовь не может вести к смерти. Если ведет, то это не любовь, а что?

- Страсть, - тихо говорит священник. - А страсть - это и есть грех.

Так что? Все вранье? Все эти годы нам подавали под видом любви совсем другое блюдо?

Я ухожу в мемуары, я листаю чужие судьбы, ищу ответа и не нахожу. Я вижу надорванные души и разорванные отношения, брошенных детей и семьи, которые вопреки и навсегда. Чужие следы легче расшифровывать, чем свои.

И я понимаю, что батюшка был прав. Страшно ложатся тени потерь на человеческий путь, не проходит послевкусие предательства никогда.
Но где же выход?
Мне много пришлось увидеть и пережить, прежде чем я стала догадываться, что надо искать не выход, а вход. Вход в другую систему координат, в которой любовь - не фактор смерти, а фактор жизни. Вечной.
Tags: Я-муары
Subscribe
promo nikolaeva november 1, 00:41
Buy for 350 tokens
Что касается промо-блока: Исключено размещение постов политического и националистического толка, антирелигиозных текстов, порнографии, а также любых постов, носящих оскорбительный характер. Для рекламодателей почта nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments