Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Любить нельзя ненавидеть

Начало:http://nikolaeva.livejournal.com/277104.html

Однажды я забежала в класс, в котором мой четырехлетний сын и его ровесники занимались лепкой и рисованием.

Прекрасная лохматая преподавательница летала по аудитории, темпераментно размахивая руками и вещая:
"Император Нерон, дети, был большим развратником!"

Притихшие малыши напряженно следили за непредсказуемой траекторией движения педагога, и только один придавленно пискнул:"А кто такой развратник?"

Учительница резко затормозила, подняла глаза к потолку и тут же выдала:" Это тот, у кого две и больше жен!"

- А! - радостно закричал мой сын Никитка. - Так это мой дед Федя! У него две жены!

Но мой дед Федя совсем не был похож на развратника, тем более на большого.

Всегда в пиджаке, чисто выбритый, причесанный, аккуратный и сдержанный в движениях и словах, он казался рафинированным европейцем в нашем шумном цыганском семейном таборе.
Я видела его в гневе только один раз, когда уже можно было очевидно говорить о развивающемся душевном нездоровье.

Кстати, и маму Аню в Чернигове, где она жила во время войны, дразнили немкой. За тонкую кость, породистое лицо, аристократические манеры и прекрасное образование.

Я не знаю, почему моя бабушка, уроженка далекого сибирского села Анино, получилась такой. Прекрасно разбирающейся в этикете, умеющей сервировать стол несколькими вилочками и ножичками, ни разу за жизнь не употребившей ни одного матерного слова, знающей всю русскую и зарубежную классическую литературу. Перечень ее достоинств можно продолжать долго.
Но самое важное, что Господь наградил девочку Анечку огромным любящим сердцем. Каждое движение тонкой прекрасной руки, каждое биение ее сердца было посвящено детям, внукам, правнукам.
Я не забуду то, как она смотрела на нас. Исхудавшая к концу жизни до прозрачности, маленькая, она поднимала ко мне свое милое родное лицо, и волна горячей любви обдавала всю меня:
"Внучечка моя, любимая"...
Безусловная, безграничная, жертвенная любовь. Кто сказал, что она портит человека? Настоящая любовь не может погубить, она может только спасти.

Красива была моя бабушка, мама Анечка, и внешне и внутренне.
И это сразу понял юный Федя. Не только прелестный робкий взгляд ясных голубых глаз, не только стройные ножки и точеная фигурка привлекли его, в своем дневнике восемнадцатилетний Федя напишет:

"Она девушка не из плохих - красивая, нежная.
А главное, что я беру за основание, - у нее внешняя красота сочетается с внутренней добротой и хорошим характером. Что с ней можно будет откровенно, признательно поговорить, поделиться своими мыслями и чувствами. Неужели она может подвести, такая нежная, скромная девушка?

Аня! Я верю и не верю...
И хочется верить. И сильно, и страстно хочется жить и любить!"


Анечка изливает сердце в своем девичьем дневничке:

"Федя! Я люблю тебя! Ты один у меня в мире".

Два тонких силуэта на фоне самой страшной войны в истории человечества.
Нет сил расцепить руки, но повестка лежит на столе, собран рюкзак.
Последняя ночь. Они провели ее вместе.
Федя напишет об этом так:

"24 июня 1942 года

Ночь с 23 на 24 июня. Провели с Аней последнюю ночь. Обещала быть только моей. Аня как была, так и осталась девушкой честной и нетронутой.
Хотя она на это почти соглашалась. Мне жалко ее, пусть останется такой, как была, а то вдруг меня убьют на фронте, и она будет несчастливой.

Мне было жалко ее. Я особенно не хотел обидеть ее, хотя обидел этим себя. Ее я любил, искренне, за всю жизнь. Хотя она, эта жизнь, у меня и маленькая, и еще не кончилась. Я так и не узнал, что такое женщина, хотя в мои годы это и заманчиво и притягательно.
В 3 часа ушел от нее домой. Не смог уснуть. Был неспокоен.

В 9 явился в военкомат. Откуда мы, 25 человек, пошли сразу на вокзал. Я - командир комсомольцев 24 года рождения.
Мучительно перенесли родные мой уход на фронт, сильно переживали и страдали. И Аня тоже. Сжимается сердце, на глаза помимо воли набегают слезы, пересилишь себя, стараешься, чтобы ничего не было заметно.
Пробуешь отвлечься чем-нибудь, но не выходит. Мысли летят к родным, к милой подруге Анечке."

Чистые, робкие дети, сколько пережили они. Царапает сердце то, что Федя пишет о себе в прошедшем времени "любил", "так и не узнал".
Он прощается с жизнью, знает, что не так много шансов вернуться домой, к Анечке.

Аня в тот же день пишет вот что:

"Сегодня печальный, знаменательный день в моей жизни. Я решила писать дневник. Побудила меня на это горькая разлука с любимым человеком, Федей Петренко.

Встретилась я с ним в апреле месяце на своей постылой работе в должности секретаря асиновского Нарсуда, которая после встречи с ним стала мне милее и привлекательнее.

Работал он стажером-адвокатом со своим отцом. Это очень скромный, красивый юноша высокого роста. Он красив, а что особенно привлекает - это длиннные черные ресницы и, как небо голубые, глаза. Федя, милый Федуся (так я люблю его называть), как я могла тебе понравиться, не интересная, не привлекательная девчонка.
Он молод и красив, и вот его я люблю первой большой любовью.

После трех с половиной месяцев тесной дружбы и горячей любви неожиданная и непредупрежденная разлука.
Сердце мое давно чувствовало эту разлуку. 22 июля мы с ним были на покосе. Баловались и были счастливы, не предвидя разлуки. Его вызвали к 10 часам вечера во Военкомат. Я знала, что его берут, хотелось плакать. Но я не плакала, я не отношусь к плаксивому типу женщин, да и не знала еще ничего.

Я легла в постель. Чувствовала: должен прийти. Прислушивалась, как скребла кошка окно.
Он пришел, когда я задремала. Вышла к нему в легкой блузке и юбке.
Он стоял печальный и расстроенный. В 7 часов утра 23 июля мы должны были расстаться. А в девять часов вечера у меня должна была быть готова новая плюшевая куртка, которую я так ждала. И вот он ее не увидит!

Но увидел! Сколько мучений и переживаний я испытала в этот день. Я унижалась перед судьей. Мне охота было проводить его.

Их не увезли! Ох, какая бешеная радость! Один лишний и, возможно, последний вечер!

В 9 часов получили куртку (она ему не понравилась) и пошли в лес. Он просил читать ему Горького "Песнь о Соколе". Я отказалась, он забросил книгу к кусты и не стал читать мне Шевченко.
О! Как я могла его обидеть - не читала!
А вечером он напился одной рюмкой водки. Был пьян, но потом это прошло.
До пяти часов утра мы были вместе. За ночь поссорились. Он молод, хочет все знать. Он добивался...
Я не согласилась. Обиделся. Замолчал. Стало ему стыдно. Я, должно быть, опротивела. И вот теперь, когда его нет, меня мучают сомнения в его любви.

Перед отъездом он говорил, что будет писать письма, что любит крепко, что счастлив будет, если вернется и я стану его женой.
Но этому не бывать. Мы уговорились, что я буду его ждать. Он просил быть честной девушкой. Я обещала. Подарил 6 открыток, хорошо подписанных.
Ой! Боюсь, что он меня не любит или разлюбит.

Настал горький день!
Судья и не думает отпускать раньше обеденного перерыва.
Федя расстроенный, смущенный и холодный, как мне показалось, ушел в баню. Оттуда их увели на вокзал.
Родители его ослабели от горя. Судья мне не сочувствует.

Федя - бедненький и обиженный. Последний удар колокола. Я спокойна. Федя целует всю семью. Подходит к нам и жмет мне руку, как всем остальным. Я бы ему не разрешила себя поцеловать при всех, а в душе охота, чтобы поцеловал.

О! Как я его люблю! Остались его больные расстроенные родители. Федя просил чаще к ним заходить.
Не знаю, как я это буду делать, - неудобно. Но придется, да и самой охота ближе познакомиться с его мамашей, помочь ей в горе.

Если до этого я была спокойна, то в суде заплакала, и так сильно, что тряслись плечи. Так было нельзя. Я успокоилась. Судья, жестокая судья, посылала успокоиться. Наверное, жалкий был у меня вид.

Работала. Дома скучно. Вся горю как в огне. Не знаю, куда деться. Лучше только на работе и в обществе. Не знаю, как буду коротать свои серые, длинные, скучные дни. Завтра в командировку".

Такая девочка-девочка! Горюет, что любимый не увидит новую курточку. И такая женщина, сильная, гордая, на перроне, сжав губы, не плачет, не плачет изо всех сил.


Но уже в этой записи заметно, как мало Аня доверяет себе и своей любви:
"...как я могла тебе понравиться, не интересная, не привлекательная девчонка".

Откуда в ней, единственной дочке, любимице папы и мамы, такой внутренний надрыв, такой полный грусти взгляд на себя и весь мир?

С одной стороны, через такие муки проходит любой подросток и рано или поздно выздоравливает.

С другой - у нее эта болезнь, свойственная юным и неокрепшим душам, затянулась на всю жизнь.

Ее дневниковые записи говорят о том, что она не верит в то, что красавец Федя ей верен, сомневается в искренности его чувств, но уже ничего не может сделать со своей огромной любовью, захватившей все ее существо.

Ее другой дневник, который она вела, будучи уже матерью двух детей, полон тех же чувств. Там она называет деда "подлым изменником".

В чем же дело? Были ли у нее реальные доказательства, что муж изменяет ей, или все дело в особенностях личного восприятия действительности?

Ее мама, моя прабабушка Груня, считала, что только она виновата в том, что у нее родилась такая нервная и впечатлительная девочка.

История рождения Ани - горькая страница в жизни бабулечки.

Многие из вас знают о голоде в Поволжье после революции, когда погибли миллионы людей. Моя бабушка Груня оказалось в этом аду с крошечной дочкой Лидочкой на руках. Ее любимый муж умер, семья мужа выгнала молодую женщину с ребенком на улицу: своим есть нечего!

Вытоптанная земля, деревья обглоданы, с них сорвана кора, они тоже умирают, как и те люди, которые в безумии пытаются жевать землю.

Безумные взрослые готовы горло друг другу перегрызть за сухую корку, а маленький ангел, похожий на скелетик, не ест те жалкие крошки, которые оставляет мама перед тем, как уйти на поиски съестного.
Баба Груня рассказывала мне маленькой:

"Я иду от дома, оглядываюсь, а она в окне стоит, смотрит. Иду обратно, а она все еще стоит. Страшно было ее одну в доме оставлять: детей воровали и варили. А что было делать? Я ползу к крыльцу, ходить сил уже не было, а она все стоит и стоит. Выходить и дверь открывать ей строго запретила.

Прихожу - а она ничего не ела!
- Лидочка, почему не ешь?!
- Мамочка, я тебе оставила, я боюсь, что ты умрешь, а я одна останусь!"

На этих словах моя бабушка всегда опускала голову, и крупные светлые слезы скатывались по ее лицу, она быстро вытирала их кончиком белоснежного платочка и надолго замолкала.

Продолжение истории я узнавала постепенно, взрослея.
В этот сиротский голодный дом приехал бывший кучер отца Грунечки, Андрей Попов.
Всегда он ее любил. Но до революции кто бы его послушал, задумай он свататься! А тут узнал, что Груня овдовела и разыскал! Не просто разыскал, а привез муки!

Но не отдал. Хитрым и умным был рыжий дед Андрей, знал он, как сильно любила Груня мужа, как верна была его памяти. Сказал он:

- Выйдешь за меня, спасу и тебя, и твою дочь. А нет - оставайся тут одна.

Бабушка и вышла. Никогда она не забыла эту мукУ и свою мУку. Но никогда и слова плохого про деда не сказала. Честно прожила всю жизнь с ним, уважала и ухаживала.

А Лидочка все равно тихо угасала: погубили ребенка кора и трава, голод и страх. А бабушка ждала ребенка и рыдала над больной Лидочкой. Уже родилась Аня, когда умерла Лида. В исступлении рвала на себе волосы бабушка, кричала, не помня себя:" Господи, лучше бы ты эту девочку забрал, а мне Лиду оставил!"

Вразумляла свекровь: " Бога побойся, Груня. Господь сам знает, кому жить, а кому умирать."
Очень любила и уважала Груня свою свекровь, замолкла. А себе до последних дней простить не могла этого крика, больше жизни любила свою красавицу Анечку и всегда винила только себя в том, что извела дочку своим горем, пока та еще в животе у нее была.

Так что, может быть, и эта горькая история облачком легла на девочку, не давая ей радоваться и верить. А может быть, просто натура такая. Кто знает?

Но ясно одно: с самого начала этой большой любви не разрешала себе Аня верить и ждала самого плохого. Или убьют ее Федю, или уведут.
А Федю не увели и не убили, а серьезно ранили.

Продолжение опять следует. А что я могу сделать? Как о таких судьбах писать кратко?!

Моя прабабушка Груня с первым мужем и своей девочкой:

Tags: Семья
Subscribe
promo nikolaeva ноябрь 1, 00:41
Buy for 350 tokens
Что касается промо-блока: Исключено размещение постов политического и националистического толка, антирелигиозных текстов, порнографии, а также любых постов, носящих оскорбительный характер. Для рекламодателей почта nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →