Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Федя и Аня. История одной любви (продолжение)

Начало:
http://nikolaeva.livejournal.com/277104.html
http://nikolaeva.livejournal.com/277972.html

Федю отправили на ускоренные военные сборы, а Аня осталась одна.
Одна в семье, одна на работе. Это внутреннее сиротство прослеживается в каждой строчке ее девичьего дневника:

"Боже, зачем я Квазимодо?! Я точно то же, что и он.
Только характер не тот. Квазимодо был очень добр. Я же очень вредна, со страшным самолюбием и с трезвым понятием. Никто меня никогда не хвалил, никто не завидовал. Все презирают.

Самый близкий человек на свете - мать, и та презирает. Каждый день она мне говорит, что у меня из-за моей вредности будет плохая жизнь. Отец в ссоре сказал, что у меня не будет свекрови. Значит, этим он подчеркнул, что никто не возьмет замуж.
Да и не нужно! Я тоже трезво все осознаю.
Природа дала уродливую наружность и гадкий характер.
Я в восемнадцать лет совсем слепая, попадаются седые волосы.
Я не рада жизни, зачем мне жизнь! Она мне не нужна. Я не имею подруг. Совсем оторвана ото всех. Не умею подходить к людям. Никому, никому не нужна.
Хорошо знаю, что после миллиона лишений уйду в землю. Зачем жить?
Я мешаю родителям, они меня ненавидят. Я их не люблю. Да и кого я люблю? Никого!
Я полчеловека. Был же такой несчастный день, когда пустили на свет такое несчастное существо.
На работе одни неприятности, поговорить не с кем. Поругалась из-за квартирантов с родителями.
Но более не хочу жить, совсем-совсем.

И судьба так умышленно издевается. Чтобы меня больше мучить, она сунула Федю. И то на несколько месяцев. И после этого отобрала. Я знаю, что обратно опять не отдаст.
Я это хорошо знаю. И к лучшему.
Ведь кто я? Никто. Только бы скорей развязка. И я начинаю ждать все настойчивей. Уж лучше умереть.

А все-таки интересно, что я заранее знаю свою судьбу, наполненную лишениями, страданиями, нищетой. Я ко всему этому готова.
Федя! Я люблю тебя! Ты один у меня в мире! Я жду тебя, но вряд ли ты вернешься".

А ведь не было никакой ненависти, никакого неприятия. Папа и мама надышаться не могли на свою единственную дочку. И сама Анечка очень любит их. Через два года именно родители, пожертвовав всем, бросив хороший дом в Сибири, бросятся через всю войну на помощь своей голодающей дочке и только что родившейся внучке. Под Черниговым, где в то время оказалась Аня, еще стоят немцы, но ничто не сможет остановить их.


Военные сборы проходят не так далеко от села, в котором живет Аня.
Федин отец, Федор Васильевич Петренко, выхлопотал ей проездные документы, чтобы она могла еще раз перед отправкой на фронт увидеть своего любимого.

Аня



"14 августа

Вернулась от Феди. Федор Васильевич достал мне пропуск.
Утром 10-го я пошла за пропуском в милицию. Получила отказ. Я еще никогда так не волновалась за свою маленькую жизнь, как у начальника милиции. Когда вышла на крыльцо, то поняла, что не увижу Федю.
Растерялась, хотелось плакать.
Федор Васильевич сам пошел за пропуском. Большое ему спасибо. Цель поездки была отмечена "к брату".
Из-за этого мучила совесть, а все- таки охота была увидеть.

Поехала хорошо одетая. Ночью сошла с поезда. Шел дождь.19 километров прошла до лагеря.
Была очень грязная, мокрая, измученная. По дороге бросила босоножки.

Дождалась, пока они пришли.
Вот он в строю поравнялся со мной. От неожиданности смутился. Густо покраснел.
Через несколько минут пришел. Мы пошли в шалаш. Страшно.
Он не поцеловал, не подал руки и даже не сказал " здравствуй". В нем было столько растерянности. Он стеснялся своей одежды, меня. Боялся ко мне притронуться.

Такой чудак! Но понемногу вошел в рамки.
Мне неохота было уходить от него. Осталась на ночь. В шалаше. Промокли. Всю ночь шел дождь. Так как устала, плохо запомнила, что он говорил. Не спали всю ночь. Уехала такой, какой была. В пять утра вышла на улицу. Ему нужно было успеть на подъем. Стояли друг против друга. Он подал руку, поцеловал в губы и сказал:" До свидания, еще встретимся".

Я смотрела, как он уходил. Возможно, видела в последний раз".


Отправка на фронт, постоянное ожидание писем. Каждое письмо - радость и надежда.

Но письма приходят все реже. И вот совсем их нет.

"От Феди нет писем. Болит мое сердечко. Люблю, оказывается, и удивляюсь. Захотела посмотреть на его карточку. Кое-как дождалась конца занятий и побежала со всех ног.
Посмотрела - и легче стало".

В конце этой дневниковой записи красным карандашом приписано:
" В этот день я был ранен на Центральном фронте под г. Белый" ( это написал сам Федор, значительно позже).

Деда моего тогда тяжело ранило и контузило. Он вообще был не очень военный человек, этот интеллигентный мальчик-отличник. Но его записи того времени - это записи мужчины. Он не жалеет себя ничуть и готов умереть за Родину.


У деда было очень плохое зрение. И он рассказывал моей маме, что однажды скакал в соседнюю часть с донесением, ошибся дорогой и вылетел прямо на поляну, где около полевой кухни трапезничали немцы. Выпучив глаза от удивления, застыв с ложками в руках, смотрели солдаты на моего тощего ошарашенного деда.

Секундное замешательство противника и обеденное время спасли Федору жизнь. Он развернул коня и, не разбирая дороги, ринулся прочь.

После ранения деду полагался отпуск, он приехал к своим. Уже не мальчик, воин, человек, узнавший, чего стоит жизнь человеческая. Он сам пишет в дневнике своей Аннушки:


"Миленькая! Дорогая! Горячо любимая Анечка! Самое близкое мое и дорогое! Родная и незаменимая! Не выразить словами горячей пылкости чувств моих, когда я прочитал твой дневник! Я готов был целовать и прижиматься к тебе, рыдать и смеяться рыдая, прочтя каждое слово твоего дневника. Это был верный твой друг, с которым ты, родненькая, делила свое горе и радость, которой у тебя почти не было в эти дни.
Сколько мучений и страданий ты перенесла за эти полгода нашей разлуки! Бедная крошка, счастье мое, дорогая девочка!
Какой горячей взаимностью ответила ты на мою безумную к тебе любовь.
Я любить не умел, мои искренние чувства выражались грубо и несвязно. Но ты, Анечка, ангел мой ясный, я никогда не думал, что ты так можешь любить. Что любовь твоя так горяча!
Она грела в холодные зимние ночи,в пургу и метель, в холодной сырой землянке,в окопах, в снегу, под пулями и бомбами. Мое сердце было горячо, в душе моей жила и сохраняла меня твоя нежная, ласковая, дорогая любовь.
И жизнью пожертвовать не жалко в ответ и благодарность за эту пылкую любовь и такую крепкую дружбу.

Сердце готово вырваться из груди, кровь закипает в жилах моих, когда я читаю простые, нежные слова дорогой девушки, которую я так люблю.

Сколько горя обрушивалось на тебя, одинокую, сколько несчастий тебе пришлось перенести! Никто не мог разделить твое горе, поддержать тебя в тяжелые минуты.

Маленькая девочка! Я вернулся. Я - тот, о котором у тебя было столько сомнений. Но война может снова разъединить нас.

И для меня эта разлука будет еще более тяжелой.
Давай соединим нашу жизнь в одну, будь мне женой.
Кончится война, и мы переедем куда-нибудь в хорошее место, уедем из этой ссылки, сурового сибирского края, построим свою жизнь.
Будем жить как сумеем, но мы буем счастливы. Тогда ничто не разъединит нас.
Пиши, продолжай свой дневник.
Село Асино. 20 декабря 1942 год.

(Внизу надпись красным карандашом, сделанная этой же рукой, но в другое время:"И над этим ты посмеялась!")




Они поженились. В 44 родилась моя мама. В маленьком провинциальном роддоме. По семейной легенде, мама Аня показала дедушке мою маму в окошко, а он резко развернулся и убежал.

Долго никто не мог найти молодого отца: он спрятался в лесу и горько плакал, так как был уверен, что они с Анечкой породили урода.

Смерть-то на войне он видел близко, а вот такую крошечную жизнь еще не доводилось. Поэтому и не знал мой бедный неопытный дедушка, что все только родившиеся дети имеют ... э... не очень, скажем так, товарный вид.

Но весьма скоро он стал безмерно гордиться своей голубоглазой дочерью. В его дневнике карандашный контур крошечной ручки. И надпись: "Правая ручка. Света. 8 месяцев". Он оказался сумасшедшим отцом, нежным и любящим.


Война отступала, но голод и нищета были постоянными спутниками новой семьи. Дед уговаривал маму Аню ехать в Москву, убеждая ее в том, что только в столице он смогут дать своей дочке все необходимое, сами получить прекрасное образование и выбиться в люди.

Два юных птенца, девочка из далекого сибирского села и мальчик из-под Киева. Ничего они не испугались и все, о чем мечтали, получили. Потеряв друг друга.
Федя. Его отец с внучкой на руках. Аня

Tags: Летопись семьи
Subscribe
promo nikolaeva september 1, 13:13
Buy for 250 tokens
Я осваиваю новый ресурс, он тоже текстовой: http://zen.nikolaeva.su На этом ресурсе очень удобный просмотр для смартфонов, айфонов и прочих мобильных гаджетов, ну и, естественно, для настольных компьютеров. Пока одно "но": невозможно оставить комментарий. Все остальное - хорошо.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments