Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

В ПИОНЕРСКОМ ЛАГЕРЕ С МАЙЕЙ ПЛИСЕЦКОЙ

Мой отец, Владимир Николаев, в детстве отдыхал в одном пионерском лагере с Майей Плисецкой. Об этом он пишет в своих воспоминаниях, которые никогда и нигде еще не были опубликованы. Всего несколько строк о самой Майе. Но, думаю, и они важны для тех, кто любил и всегда будет любить великую балерину.

В ПИОНЕРСКОМ ЛАГЕРЕ С МАЙЕЙ ПЛИСЕЦКОЙ

Балетное училище при Большом театре в те годы (30-е) находилось в двух шагах от него, что, несомненно, играло какую-то свою роль в трудоемкой подготовке будущих танцоров Большого. Они не только часто забегали на балетные спектакли, но и сами участвовали в некоторых из них. И еще была такая традиция – ежегодные концерты училища на сцене Большого по случаю очередного выпуска, они каждый раз превращались в яркий и радостный праздник. Случались интересные и трогательные представления также и в самом училище. Мне нравилось бывать там.

Сегодня я понимаю, что, помимо балета, меня привлекало некоторое сходство училища с нашим лицеем. Такой же строгий порядок и распорядок при вполне свободной и демократичной атмосфере, которую вполне можно было назвать творческой. И такой же достаток, обеспеченность, прочность во всем. Известно, что, как и у нашего лицея, добрых спонсоров у балетного училища хватало.

Несколько летних каникул я провел в пионерском лагере балетного училища под Москвой, на реке Пахре. Это было светлое и веселое время! Лагерь, несмотря на специфику училища, почти ничем от обычных пионерских лагерей не отличался. Просто в нем жили ребята не из разных школ, а из одной, балетной. Я был единственным не из училища.

И еще запрещали там играть в футбол, чтобы не калечили ноги, и мы тайком гоняли мяч в лесу. Правда, все лето ребята еще и работали – готовили своими силами полнометражный балет (помню, как весь лагерь жил все лето «Красным маком»). Это было никак не в нагрузку, а, наоборот, в удовольствие, репетировали охотно, с азартом.

А душой нашего лагеря был человек, абсолютно не связанный профессионально с балетом, начальник лагеря, комсорг училища Любовь Кац, жизнерадостная толстушка, умница, друг моего отца и нашей семьи. Она умерла совсем молодой от болезни сердца. Без нее я просто не могу представить тот лагерь. Без нее он не мог не измениться.

В отличие от обычных лагерей было в нашем, наверное, чуть больше игры в детскую любовь. Наверное, сказывалось воспитание на балетной классике. Лет в десять мы в лагере всерьез и, помнится, очень чисто, по-рыцарски, рассуждали о наших привязанностях, говорили о достоинствах наших дам сердца. Тем же любили заниматься и будущие примадонны. Как-то я заболел и попал в лазарет. Пока лежал там, на первом этаже, кто-то незаметно клал мне цветы на подоконник. Может быть, красивая девочка Галя, на которую я засматривался, ближайшая подруга Майи Плисецкой (кстати, моей ровесницы, тоже 1925 года рождения)? Майя Михайловна очень тепло пишет о ней в своих воспоминаниях…

С балетными воспоминаниями связано одно событие, которое для меня могло оказаться, можно сказать, судьбоносным. Кто-то из балетного училища предложил моим родителям перевести меня к ним на учебу (мой возраст был как раз подходящим). Я был сильным и стройным мальчишкой с хорошей спортивной подготовкой. Ко всему прочему у меня был удивительно крутой подъем, я не видел таких даже у балетных профессионалов. А Майя Плисецкая в своих мемуарах, между прочим, утверждает, что прежде всего «танцору нужен высокий подъем». Мои родители сообщили мне о сделанном предложении, но сами на нем не настаивали, сказали, что все зависит от моего собственного решения. При всей моей любви к Большому, опере и балету, хореографическому училищу и его лагерю я все же считал (в свои девять лет!), что это не совсем мужское занятие, и решительно отказался переходить из школы в училище.
Точно так же, решительно и самостоятельно, поступал несколько раз. Подростком захотел связать свою судьбу с флотом и добился своего. Потом убедился, что глупее военной службы люди еще ничего не придумали, и отказался от адмиральской карьеры, хотя ушел с флота буквально в никуда. Захотел стать журналистом и стал им, но из-за этого отказался от предложения знаменитого академика А. Винтера пойти к нему в аспиранты (он принимал у меня защиту диплома инженера-теплотехника в политехническом институте). А много позже, уже в конце 60-х годов, отказался от предложения Ю. Андропова стать спичрайтером в ЦК партии, не хотел променять свою хоть какую-то свободу на золотую клетку. Кстати, тут сыграл некоторую роль и балет, вернее, одна балерина, с которой мы вдвоем неплохо проводили время. При том режиме работы, какой был заведен в ЦК партии, я ежедневно должен был обслуживать высшее начальство в ЦК, по меньшей мере, с девяти утра до шести вечера. По такому графику я никогда не жил и не собирался этого делать.

Ах, если бы жизнь состояла из одного детства!.. До сих пор перед моими глазами тихая серебряная речка, приветливый ласковый лес, точеные фигурки девочек, недоступных, гордых и манящих, бесконечные развлечения, повальная шахматная лихорадка (она сводила меня со старшеклассниками, что еще больше расширило мое представление об училище) – все это теперь уже зыбко колышется в памяти в наплывах балетной музыки, звучавшей над нашим лагерем.

Майя (справа) с мамой и братом
image


Tags: Папины мемуары
Subscribe
promo nikolaeva november 1, 00:41
Buy for 350 tokens
Что касается промо-блока: Исключено размещение постов политического и националистического толка, антирелигиозных текстов, порнографии, а также любых постов, носящих оскорбительный характер. Для рекламодателей почта nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments