Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

ГКЧП

Эта аббревиатура расшифровывается так: Государственный комитет по чрезвычайному положению.
19 августа 1991 года. Утром, как всегда, включил радио и вдруг услышал о государственном перевороте в нашей стране. О нем объявил этот самый ГКЧП. Вышел на балкон и увидел, как по Можайскому шоссе в сторону центра идут танки. Наверное, в моем положении естественней всего было бы испугаться за себя, а главное – за семью (которая у нас при таких катаклизмах обычно страдает не меньше, чем ее глава). Но вместо страха меня охватило какое-то прямо-таки свинцовое отчаяние: что за несчастная у нас страна! Всю жизнь – абсурд и горе.

Был понедельник. Надо было спешить в редакцию: кто знает, что будет с городским транспортом, ко всему прочему из нашего редакционного руководства я остался один: Коротич находился в США, Гущин (другой заместитель главного) – в Германии. От моего дома путь в редакцию не близкий, но очень удобный, окольный, от Кунцева до Савеловского вокзала на электричке. Добрался до работы благополучно. Вызвал к себе членов редколлегии, репортеров и фотокорреспондентов. Одних послал в Белый дом, других – по городу, связались с дружественными изданиями. Решили снова собраться среди дня, чтобы заслать в типографию то, что получим из Белого дома, а так же фото и репортажи с московских улиц. Документы и призывы ГКЧП решили во внимание не принимать и не печатать. Мнение по этому поводу было почти единодушным, только один член редколлегии попытался уговорить меня (с глазу на глаз!) заслать на всякий случай в набор официальные документы ГКЧП.




Случилось так, что переворот не нарушил нашего производственного графика: именно в понедельник и вторник мы всегда, как говорится, «закрывали» очередной номер журнала, то есть сдавали в набор все последние рукописи, рисунки и фотографии. В конце вторника подписывали номер «в печать», со среды на четверг типография начинала печатать тираж журнала, в четверг редакция получала так называемые «сигнальные» экземпляры нового номера, и один из двух заместителей главного редактора подписывал их «на выпуск в свет». С этой подписи и рождался официально новый номер «Огонька». Именно на эти дни и пришелся весь переворот. В случае его неудачи, мы могли выпустить очередной номер журнал в срок и с материалами, посвященными этому небывалому событию.
Итак, с утра все разъехались по своим заданиям. Мне оставалось ждать возвращения наших корреспондентов и ловить новости по радио и телевидению. Увидел в окно, что к нашему подъезду подъехал бронетранспортер, из него выбрался офицер, подполковник (!), и вошел в редакционное здание (оно у нас было 12-этажное, в нем было несколько газет и журналов издательства «Правда»). Я подумал, что военные собираются оцепить наше здание, и решил спуститься вниз, чтобы выяснить, в чем дело. Подполковник расспрашивал дежурного милиционера, где находится редакция газеты «Правда» и как туда проехать.Тот отвечал ему, что она рядом с нами, в другом корпусе, и объяснял, как туда можно добраться на бронетранспортере. Но офицер твердил, что ему дали адрес: «Бумажный проезд, 14», то есть наш. Он был убежден, что «у них» перепутать не могли. Милиционер, разумеется, стоял на своем. Тогда подполковник стал куда-то звонить по телефону. Его переговоры были какими-то бестолковыми. Наконец, он вернулся в свой бронетранспортер и направился в нужном направлении. Я тут же прошел к зданию редакции «Правды» через проходной двор и там обнаружил, что несколько бронетранспортеров уже стоят у редакции. Взяли ее под опеку на всякий случай (как потом оказалось, точно так же, как телевидение и ТАСС). Значит, пока нас не догадались отрезать от внешнего мира. И то, слава Богу!


Успокоившись, я вернулся в редакцию. Из Белого дома нам сообщили, что Ельцин и его ближайшие соратники обращаются к гражданам России, разъясняют, что произошел реакционный переворот и призывают к бессрочной забастовке. А из наших окон было видно, что обширная площадь перед Савеловским вокзалом жила своей обычной суетливой жизнью. Я вышел на площадь, посмотреть на людей и послушать, о чем они говорят. Оказалось, о чем угодно. Только не о перевороте. Все были заняты своими обычными делами. Никаких признаков того, что, возможно, началась историческая трагедия. Было понятно, что все уже знали о случившемся, но это их как бы не касалось. Бойко торговали всевозможные палатки и лотки, жарились шашлыки, рекой лилось пиво, на лицах не было и тени беспокойства или озабоченности.


Я проехал в центр, благо это от нас 10-15 минут. Если бы не боевая техника на улицах, и там бы путч не был заметен. Масса людей, летом Москва всегда переполнена, все спешат, как обычно, по своим делам. Некоторые, особенно молодежь, толпились у танков, мирно беседовали с танкистами, офицерами и рядовыми. Атмосфера была спокойной, я бы сказал, благожелательной, кровью и порохом не пахло. Военные заверяли, что в народ стрелять не будут. На боевые машины забирались парни и девушки, сидели на них вместе с танкистами, угощали военных купленной и домашней снедью, поглощали мороженое, из стволов пушек торчали букетики цветов. У Белого дома было много прохожих, но несметной и монолитной толпы еще не образовалось. Уже после провала заговорщиков писали, что в критические часы Белый дом собралось защищать 50-70 тысяч человек. Для Москвы совсем немного. В Ленинграде, например, на призыв Собчака защитить демократию поднялся весь город, сотни тысяч человек.

Беглый обзор столичных улиц и площадей меня удручил, я не ожидал такого безразличия, такой реакции москвичей на путч. Но надо было заниматься своим делом, я поспешил обратно в редакцию. Вскоре начали возвращаться наши репортеры и фотокорреспонденты, они привезли не только свои фото и репортажи, но и Указ Президента РСФСР Бориса Ельцина: все решения ГКЧП признать не имеющими силу на территории РСФСР. Привезли они и первые листовки против путчистов. Все это срочно заслали в типографию. А вот будут там набирать эти материалы или нет? Я сходил в производственный отдел типографии, это на этаж ниже нашей редакции, наши материалы пока принимали и набирали, словно ничего не случилось. Похоже, что руки ГКЧП дотянулись еще только до газет, не до журналов (заговорщики объявили о приостановлении выпуска нескольких газет).
Вперемешку с балетом «Лебединое озеро» прослушал по ТВ несколько официальных сообщений ГКЧП: обращения к советскому народу и главам зарубежных государств и правительств, к ООН и т.п. Узнал, что успели уже арестовать следователя Гдляна, вместе с которым «Огонёк» лишний раз прогремел на всю страну, когда на наших страницах мы разоблачали коррупцию в Узбекистане и ЦК КПСС. Еще узнал, что в Москве открылся первый в истории конгресс наших соотечественников. Их предки бежали от одной смуты в 1917 году, а они подгадали приехать точно к началу другой. Поступила и такая новость: составлены списки на аресты, первым в них, разумеется, Ельцин. К вечеру телевизор ошарашил поистине невиданным и жалким шоу – пресс-конференцией главы путча Янаева и его компании. После этого странного зрелища немного на душе полегчало, но ночевать я все же уехал за город, на всякий случай, поскольку у нас давно сложилась традиция арестовывать людей глубокой ночью.


20 августа, на второй день путча, со мной в редакцию приехала моя жена, Светлана («Если тебя арестуют, то пусть у меня на глазах»), и сидела со мной в редакции целый день. Кинулся я в производственный отдел типографии, наши материалы по-прежнему набирали, и мы сооружали из них очередной номер журнала. Но вскоре мне из типографии сообщили: «В издательство едет цензор, будет все читать». К тому времени мы уже совсем забыли о цензуре. И вот поздно вечером прибыл цензор, мне в издательстве сказали, что он будет читать все материалы ночью.

А этот второй день смуты прошел в напряженном ожидании. С утра у Белого дома собралось около десяти тысяч его защитников (эту цифру утрясли позже). Резко испортилась погода, похолодало, пошел дождь. Солнце вернулось в город только после окончательного провала путча. 20-го днем А.Руцкой, И.Силаев и Р.Хасбулатов ездили из Белого дома в Кремль на переговоры к А.Лукьянову. Говорили, что пред этим Руцкой объявил Лукьянову: если их арестуют, Кремль подвергнется ракетному обстрелу. На улицах по-прежнему танки, бронетранспортеры в окружении мирно настроенных москвичей. Нарастает беспокойство: где же Горбачев, что с ним? И.о. президента Янаев издал Указ: отменить Указы Ельцина о путче. У Белого дома состоялся митинг – 200 тысяч участников! Это уже кое-что. На митинге выступили Ельцин, Боннэр, Евтушенко, Федоров, Шаталин, Шеварднадзе. Весь день усиливались слухи, что готовится штурм Белого дома. Еще слух (потом он подтвердился): заговорщики срочно заказали 250 тысяч наручников. Неожиданно С.Станкевич объявил, что Горбачев жив и здоров, но задержан на своей даче в Форосе. К вечеру попросили женщин покинуть площадь перед Белым домом, а московский комендант генерал Калинин объявил комендантский час.


Поздно вечером я снова уехал ночевать за город. Ходили слухи, что ночью будет штурм Белого дома, но у радиоприемника с каждым часом начала вырисовываться ситуация явно не в пользу путчистов. Чувствовалось, что их прыть пошла на убыль. Кстати, прекрасно осветила все события путча московская группа телевизионщиков американской компании Си-Эн-Эн, она беспрерывно вела свои репортажи из нескольких мест и очень помогала ориентироваться в обстановке, без нее мы оказались бы в положении слепых котят. Было, правда, еще и радио, но разве сравнишь впечатление от его сообщений с телевизионными?
Утром 21-го августа приехал в редакцию, а от Белого дома в это время начали отходить войска. Но не это сообщение окончательно убедило меня в провале путча. В производственном отделе типографии я узнал, что цензор утром сбежал. Значит – все! Они проиграли…

Так, несмотря на путч, очередной номер журнала вышел точно по графику, в четверг, 22-го, я подписал сигнальный экземпляр «Огонька» «на выпуск в свет». На первых двух страницах лозунг: «Они не пройдут!» Здесь же и дальше наши корреспонденты и фоторепортеры рассказывали о событиях в Москве в последние три дня. Опубликовали мы Указы Ельцина, а также ответы Э.Шеварднадзе и В.Бакатина на вопросы редакции в связи с путчем. На трех страницах напечатали материал об идейных вдохновителях заговорщиков: журналах «Молодая гвардия» и «Наш современник», газете «Литературная Россия», а также и о «Военно-историческом журнале». На следующих трех страницах – материалы о КГБ и его главе Крючкове, одном из руководителей путча. В этом же номере опубликовали отрывок из романа «Бикфордов мир» киевского писателя А.Куркова – о гражданской войне, но не о той, что была у нас вскоре после Октябрьской революции, а о той, что может случиться (и чуть было не началась только что!). Нечего говорить о том, что этот номер «Огонька» разошелся мгновенно.







Tags: Папины мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • О том, что сын жив, мать узнала от... приставов

    Бывают истории странные. Бывают неправдоподобные. Но вот эта абсолютно НЕВЕРОЯТНАЯ. Волгоград, роддом. 2011 год. Родился мальчик. Матери сразу…

  • В ЖЖ орудуют рэкетиры. Руководство в курсе?

    Когда наступает ваш звёздный час? Когда выходит новая книжка, вам дают повышение по службе или орден-медаль? Не совсем так. Истинная слава…

  • Модный приговор

    Они приговаривают за "не ту одежду" и жестоко избивают, бьют большими компаниями, налетая на одного. Добивают лежачих, снимают экзекуцию на…

  • Приключения иностранного посла в России

    Жизнь иностранного посла в России полна всяческими впечатлениями и приключениями. Даже простая пешая прогулка по центру столицы нашей Родины влечёт…

  • На Кубани судья предложил стерилизовать многодетную мать

    Под таким названием эта новость напечатана во многих СМИ. Судья предложил стерилизовать многодетную мать, которая не справляется со своими детьми. Об…

  • Дзен. Понедельник. Встреча авторов в Яндексе

    Конспективненько. Состоялась первая рабочая встреча авторов-блогеров в Яндекс. Дзен. Спикеры от конторы рассказывали, как все классно. Это ,…

  • Одной фразой

    Министр Васильева: "У нас в прошлом году прошло добровольно в 13 регионах тестирование предметное учителей русского языка и математики по знанию…

  • Ещё не поздно

    "Проси прощения!"- это фраза из детства. И помнится, как всегда не хотелось этого делать. В уме перебираешь аргументы, бесспорно свидетельствующие о…

  • Странные масленичные игрища

    Максим Галкин жестко раскритиковал в своём Инстаграме действительно диковатый перформанс в арт-парке Никола-Ленивец в Калужской области. Там…

promo nikolaeva ноябрь 1, 00:41
Buy for 350 tokens
Что касается промо-блока: Исключено размещение постов политического и националистического толка, антирелигиозных текстов, порнографии, а также любых постов, носящих оскорбительный характер. Для рекламодателей почта nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments