Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Война с Финляндией



Из записей моего отца:
"1939-1940-й учебный год запомнился на всю жизнь небывалыми морозами. С раннего утра по радио все чаще объявляли, что дневная температура будет ниже 20 градусов, а это означало отмену занятий в школах. Нас это не могло не радовать. А вот для страны такие морозы обернулись страшной бедой. Как раз на эту зиму пришлась война с Финляндией.

В самом начале финской войны у нас с улыбкой сравнивали население одного Ленинграда и всей Финляндии. Сравнение было не в ее пользу. А вот война с Финляндией завязла в непроходимых снегах, лесах и скалах. И какой неожиданно для нас большой кровью обернулась она!

Первые сводки с финского фронта вообще сообщали о нашем победном наступлении на разных направлениях. С конца 1939 года пошли такие формулировки о положении на фронте: «Не произошло ничего существенного». А в начале 1940 года мы все с изумлением читали в наших газетах: «В течение 9 января на ухтинском направлении происходили бои пехотных частей, в результате которых наши части отошли на несколько километров».

Все же небольшая часть финской территории по соседству с Ленинградом отошла к нам, за нее мы дорого заплатили. Наша военная кампания в Финляндии, видимо, окончательно убедила Гитлера в том, что он может рассчитывать на успех в скорой войне с нами.

Несмотря ни на что, наша пропаганда продолжала свою привычную кампанию: любого врага «шапками закидаем». В самый разгар финской войны публиковались, например, такие стихи:
Быстрый, легкий и послушный
Ты силен в борьбе воздушной,
Боевой товарищ наш –
Ты в обиду нас не дашь!
Пролетают ястребочки –
Огневые гасят точки.
В небо взвился ястребок –
Враг пустился наутек.
А песни того времени о грядущей войне! Фильмы, публицистика и беллетристика – все о том же, о нашей победе над любым врагом на его же территории, причем, «малой кровью, могучим ударом». А тем временем неотвратимо надвигалась та самая настоящая война, которая застала нас врасплох.

В наших школьных коридорах все чаще стали появляться совсем юные младшие офицеры в новеньких, с иголочки, мундирах. Это вчерашние наши выпускники, ушедшие в военные училища, навещали свою родную школу. Они приходили не только за тем, чтобы покрасоваться своей формой и бравым видом. У нас в школе среди учителей, как я уже отмечал, были действительно замечательные личности, к ним и приходили их бывшие ученики.

Однажды, незадолго до начала войны, наш математик привел с собой на урок юношу в форме танкиста, только что окончившего училище, он направлялся в свою часть и пришел попрощаться со школой и с любимым учителем. Наш Юлий Осипович представил нам его как своего лучшего ученика, говорил старик о нем так трогательно, что голос у него прерывался. Весь урок парень как зачарованный простоял у стенки, почему-то отказавшись сесть за парту. Его глаза не отрывались от своего вчерашнего учителя, который время от времени нежно поглядывал на него. Это было прощание. Старик знал это. Наверное, нечто подобное ощущал и парень. Удивительно юный для офицерской формы, розовый, свежий, чистый, подтянутый, весь устремленный вперед, в завтра, он, наверное, почти догадывался о том, что происходило в душе учителя.

Неслышная мелодия этого диалога двух сердец, ученика и учителя, юноши и старика, и сегодня воспринимается мной как пророческий реквием по целому поколению, шагнувшему со школьной парты прямо в войну и смерть. Из воспоминаний, связанных с войной, у меня в памяти навсегда запечатлелись несколько картин, словно фотографий. И первой в их ряду стоит именно тот самый урок математики. С нее начинается моя личная история войны. Со взглядов, которыми обменялись перед вечным прощанием учитель и ученик.

Я не знал того юного танкиста, а вот другой старшеклассник, Костя Бородин, жил в одном доме со мной, этажом выше, прямо над нами, и был моим школьным другом. Сблизили нас шахматы, поскольку за доской разница в возрасте не ощущалась. Мне не могла не льстить дружба со старшеклассником, а ему, наверное, нравилось быть своего рода моим покровителем. Я еще выступал в роли его посыльного, когда он направлял меня с записками к своей белокурой симпатии, Леле Тряскиной, первой красавице старших классов. Наверное, Костя так и не успел пойти в своих отношениях с девушками дальше записок. Он поступил в военное училище, после окончания которого направился прямо на фронт и вскоре пропал без вести на Южном фронте. А Леля вышла замуж за известного композитора-песенника…
Образ Кости стоит второй фотографией памяти в моей военной галерее.

Tags: Папины мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo nikolaeva ноябрь 1, 00:41
Buy for 350 tokens
Что касается промо-блока: Исключено размещение постов политического и националистического толка, антирелигиозных текстов, порнографии, а также любых постов, носящих оскорбительный характер. Для рекламодателей почта nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 111 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →