Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Categories:

Конкурс завершён. Победители!

Мы читали-читали, смеялись, вспоминали, грустили. Пора наконец назвать тех, кого выбрали читатели.

Первое место - прекрасная sestra_milo

Вот ее текст:

В неназываемом сообществе спросили про ваучеры. И я вспомнила, как мы обменяли все наши ваучеры на ванну картошки для бабушек. Мы с мужем до сих пор считаем это лучшим вложением.

Это все произошло в девяностые годы. В страшные, лихие, бандитские, голодные девяностые. Может, у кого-то они были другими, но для меня - для меня они были именно такими. Страшные девяностые попали на лучшие годы моей жизни - между двадцатью и тридцатью. Мне было лет двадцать пять, я сидела дома в неоплачиваемом декрете (садики в нашем городе были только с трех лет), а муж работал на пяти работах, мы его почти не видели.

В любую погоду, и летом, и зимой он колесил по всему городу на велосипеде, который мы купили, посчитав, что стоимость велосипеда окупится всего за несколько месяцев - проездной стоил довольно дорого. Он уходил из дома в семь утра, и возвращался в десять, а по выходным ездил с моим папой на дачу вкалывать на огороде. Вовка преподавал в техникуме, зарплату в нем выдавали очень нерегулярно. В те годы зарплаты задерживали всем бюджетникам, и регулярно выдаваемая зарплата - каждый месяц, день в день, зарплата, на которую можно рассчитывать - это была забытая роскошь из прошлой жизни. Поэтому муж подрабатывал еще в четырех местах. Они с другом написали бухгалтерскую программу и продавали ее на предприятия, а потом осуществляли техническую поддержку и обучали персонал на ней работать. У предприятий тоже не было денег, и они норовили расплатиться натурой. С хлебзавода Вовка все время привозил сумку горячего хлеба. И я хорошо помню, как мы с ним обсуждали предложение винзавода расплатиться цистерной вина. То есть - или вино сейчас, или деньги когда-нибудь потом. А вино можно было продавать. Но я как представила себе бочку вина в прихожей, себя в заляпанном фартуке, стайку алкашей, тянущихся по ступенькам к нашей квартире... и мы отказались.


И тут очень кстати грянула приватизация всей страны, и каждому из нас выдали по ваучеру. На всех углах стояли хлопцы с картонками на груди с надписью "куплю ваучеры". Ваучеров у нас было много - два наших и три бабушкиных. Бабушек у моего мужа было много - его родная бабушка, которая жила с нами, и две ее одинокие сестры, в войну потерявшие мужей и не успевшие обзавестись детьми, жившие неподалеку и всю жизнь лепившившиеся к ее семье. Пенсии у них были нищенские, их не хватало даже на еду. Мы оплачивали им коммунальные услуги, хотя нам самим с трудом хватало на жизнь. В общем, у моего бедного мужа на руках было пять иждивенцев - мы с Русланом и три бабушки. Вовкиного брата как раз тогда уволили из порта, и он нигде не мог устроиться, потому что работы в городе не было. Его жена работала воспитательницей в детском саду - такая же бюджетница, с нерегулярной зарплатой раз в несколько месяцев. Они почти голодали и их дети ходили к нам обедать. Боже, какая жесть, я пишу и не верю, что все это с нами действительно было. Гребаные девяностые...


Сегодня мы с Машкой говорили об этом - в Литве такого не было, даже в Киеве было по-другому. А мы жили в маленьком провинциальном украинском городке, где порт был градообразующим предприятием, вокруг которого все вертелось и росло. А потом была война в Югославии и эмбарго, и наблюдатели ООН в городе. И порт встал. У моряков не было работы, и очень скоро у всего нашего города не стало ни работы, ни денег.
Мы продали все ваучеры скупщикам и купили бабушкам мужа ванну картошки и мешок лука. В квартирке, где жили бабушки, ванной уже давно не пользовались по назначению, и запасы картошки хранились в ванне (не спрашивайте меня, почему - я не знаю). Это было прекрасным вложением денег, лучшим, что мы могли сделать. Всю зиму бабушки ели картошку и лук, и благодаря этому пережили зиму. Это было буквально так. Одна из бабушек вообще никуда не выходила, а вторая пошла в магазин в гололед, упала и сломала шейку бедра, как я сейчас понимаю. А тогда никто из нас этого не понимал, она просто лежала дома и могла ходить по дому только пару шагов, сильно припадая на бок и держась за стул. Муж пахал с утра до вечера, я была занята маленьким ребенком, навещать бабушек ежедневно было некому. Ванна картошки была для них большим подспорьем в ту тяжелую зиму. Они бы не умерли с голода, конечно. Но жилось бы им гораздо хуже.
А потом мы собрали их всех в охапку, оформили документы и уехали в Израиль. Перед отъездом я пытала свекра по телефону о жизни в Израиле, мне хотелось получше подготовиться. Помню, меня очень интересовала стоимость прищепок - мне очень важно было знать, сколько стоят прищепки в Израиле, и выгоднее прищепки везти с собой или купить на месте. Свекра мои вопросы ставили в тупик, он не знал, сколько стоили прищепки, а я не понимала - как можно не интересоваться такими вещами? Прейскуранты всех продовольственных магазинов были выбиты у меня на подкорке, и считала я, как калькулятор, вела подробные записи всех наших расходов и всегда до копейки знала, сколько денег у нас есть на жизнь, и сколько лежит у меня в кошельке (и никогда не знала, когда будет следующая выплата, и на сколько времени нужно растянуть эти деньги).
В Израиле мы поселились все вместе, в одной квартире, вшестером. Государство выплачивало бабушкам небольшую пенсию, и на эти деньги плюс наша корзина абсорбции все мы очень неплохо перебились, пока не нашли работу и не встали на ноги. Три бабушки жили вместе с нами до самой смерти. И Вовка очень любил повторять, что ванна картошки - это было самое лучшее вложение капитала, которое мы только могли придумать, ведь фактически мы вложили ваучеры в наших бабушек, и это вложение окупилось сторицей.


Второе место - очень классный, но страшный текст:




Мне шестьдесят три года и я ненавижу своего мужа.
Смешно, правда? Вот напиши я – «мне двадцать пять, и я ненавижу своего мужа» - и это выглядело бы серьезно. Нет, не просто серьезно – это выглядело бы трагически! Повод кинуться ко мне, утешать, объяснять, что жизнь еще только начинается, что она бывает- ах! – ужасно жестокой, но не нужно отчаиваться, ты еще так молода и красива, у тебя все еще впереди, оставь его, начни все сначала… Все примерно представляют, как бы это выглядело, и я в – в первую очередь. Молодым кажется, будто мир вертится вокруг них.

В сущности, так оно и есть – мир действительно вертится вокруг молодости (тоже глупо, если вдуматься – сам-то мир уже давно не молод. Может, поэтому его и тянет к чужой молодости, как уставшего странника – к чужому костерку, погреться около него и зарядиться чужой бодростью?). Все для молодых и ради молодых – одежда, обувь, диеты, кремы, шампуни, косметика. Все для них, юных, беспечных и красивых уже потому, что они молоды, юностью своей красивы. Вы видели где-нибудь показы «Высокой моды для старух»? Ну, ладно, не для старух – для пожилых женщин, переваливших через гребень горы и потихоньку начавших шагать вниз? Разрабатывает кто-нибудь для них косметику, кремы, шампуни? То есть, конечно же, да, разрабатывают, но толку от всего этого – ноль, и я уверена – вся причина в том, что никому это по-настоящему не нужно. Чего ради стараться ради этих теток, которым осталось коптить небо всего ничего? Хороши будут и так, со своими морщинами и потускневшими волосами. Если очень приспичит, пусть сделают подтяжку – одну, две, пятнадцать, и превратятся в живых мумий, на которых нельзя смотреть без содрогания. Есть примеры, есть, не счесть им числа… Мебель, наконец – специальную такую удобную мебель для женщин за шестьдесят, чтобы было куда поставить уставшие ноги, и им было бы удобно, и они перестали бы ныть? Они ведь ноют не от болезни; просто потому, что из них ушла молодость, они слишком много километров успели отшагать по этой грешной земле, и теперь все эти километры, помноженные на перенесенные женщиной за жизнь грузов (начиная со школьных учебников, коляски с младенцем – кто-нибудь подсчитывал, сколько килограммов поднимает молодая мама до тех пор, пока ее драгоценный младенец не начинает сам уверенно ходить ножками? Сумок с продуктами для всей семьи, в том числе и для горячо любимого мужа, мокрых, постиранных пеленок, которые нужно развесить на веревку? Один утюг, зараза – вроде бы и легкий, но если помножить утюгокилограммы на время длиной в жизнь – боюсь, любая женщина побьет рекорд любого тяжеловеса!). А теперь уставшие ноги ноют, и поясница ноет, но никто не озаботился изобретением специальной, комфортной мебели для нас, женщин после шестидесяти – и до самой смерти. Нет, все для молодых. Возможно, это правильно – кто знает? Мы свое уже отжили, и потихоньку становимся ненужным, лишним грузом для тех, кто молод сейчас. Мы скучны, потому что слишком умны. Наш долгий и нелегкий опыт кажется им грубым и неинтересным – ведь у них, умных, красивых, длинноногих, по моде одетых – у них все, все будет по-другому, не так, как у этих глупых теток, не сумевших правильно прожить свою жизнь! Ха-ха. И еще раз ха-ха.

Девочки-девочки, юные и прекрасные, длинноногие, с осиными талиями, в модных рваных джинсиках – смотрите на нас. Смотритесь в нас, как в зеркало, девочки: мы – это вы через несколько десятилетий. Вы подниметесь на свою горку – весело, бегом, с шутками и прибаутками, как в свое время сделали мы, начнете спускаться вниз, и тогда все поймете. Вы поймете, что стоило внимательнее присмотреться к пожилой сослуживице, к соседке по площадке, к родной матери, наконец. Присмотреться – и сделать выводы, и не повторить их ошибок. Но вы этого не сделали – молодость эгоистична и уверена, что она будет длиться вечно и что у нее все получится так, как надо – а через тридцать лет вы точно так же будете потирать ноющую поясницу и с тоской смотреть вслед молодым – не потому с тоской, что захотите вернуть себе этот возраст, ни за что не захотите, стоит только припомнить тонны выстиранного и выглаженного белья, тонны почищенной и порезанной картошки, горы покрошенной капусты, километры прочитанных книг и спетых колыбельных, а главное – груз сказанных и несказанных слов, навеки пригнувший к земле ваши когда-то стройные, гордые плечики. Вы будете смотреть на них с тоской, понимая, что и они повторят ваш путь, и вы ничем не сможете им помочь, вы никак не облегчите их ношу, просто потому, что они вас не захотят услышать, они отмахнутся от вас своими изящными наманикюренными ручками и зацокают каблучками, шагая по дороге на свою собственную Голгофу.


Да, напиши я – мне двадцать пять, и все было бы оправданно. Только молодость имеет право на чувства. Какая любовь, какая ненависть, если тебе шестьдесят три! Очумела? Да тебе в психушку давно пора. Или сидеть на печке, или на завалинке, в телогреечке, с другими такими же полоумными, и вспоминать, как оно было «в наше-то время». А я, понимаешь ли, «ненавижу мужа»! Ты уже давно забыла, что это такое – любить или ненавидеть…
Нет, не забыла. Увы. И душа женщины «за шестьдесят» гораздо лучше разбирается в чувствах, чем душа девчонки двадцати пяти лет. Та еще не понимает, что в первую очередь в ней бушуют гормоны. Они взывают, они кричат – тебе нужен самец, тебе пора спариваться и продолжать род! Извечный крик Природы, хитрой, как сама жизнь. А глупые девчонки принимают этот крик за «чувства», летят, как бабочки на огонь, обжигают крылышки и падают, так и не успев понять, что, собственно, произошло. Только женщина, прожившая почти всю свою жизнь, видевшая многое и многих, в состоянии отличить гормональный зов от зова души.

Жаль, что я не писательница. Я бы так здорово живописала все, что происходит с женщиной на протяжении ее жизни. Глядишь, хоть одну-двух уберегла бы от повторения собственной судьбы. Но я не писательница, а страсти во мне клокочут. И поэтому я решила вести дневник. Пусть его никто не прочитает. Зато я не дам страстям задушить себя, а это уже кое-что. Я выплесну их на бумагу, и, может быть, мне и самой станет немного легче. Посмотрим. Главное – ввязаться в драку, а уж там – как получится.
Сначала я его безумно любила, потом он был мне отвратителен, а теперь – ненавижу. Не знаю, кто это придумал, будто от ненависти до любви один шаг. Если и так, то этот шаг – длиной в вечность и глубиной в бездонную пропасть, и сделать его невозможно. Мы женаты почти двадцать лет. Официально. До этого три года жили в том, что называется нынче гражданским браком. Не знаю, кто придумал такое дурацкое название. Гражданский брак, он и есть гражданский, то есть без венчания в церкви. Просто запись в ЗАГСе. Мы жили, не расписываясь. Так и нужно было жить дальше, а надоело бы – мирно разбежаться, и все на этом. Нет, как же! Любовь! Страсть пламенная! Я еще и венчаться хотела. Прямо умирала, да только муж оказался умнее меня. «Зачем нам это!» - говорил. «Глупости все это!» Хоть тут оказался прав, а я раз в жизни не сумела настоять на своем. Одно утешение.

А теперь я его ненавижу. И эта ненависть клокочет во мне, бурлит и кипит, сочится наружу сквозь тоненькие щелочки. Интересно, откуда они, эти щелочки? Вроде бы я законопатила все в своей душе и сердце. Я страшно боюсь, что эта ненависть однажды прорвется, сорвав крышку, как срывает крышку парового котла избыточный пар, и выплеснется наружу. И тогда я не смогу больше притворяться добропорядочной гражданкой, а предстану всему миру тем, кем и являюсь – сатаной в юбке. Ну, или в брюках, потому что юбки я не ношу. Не люблю.

И тогда я решила вести этот дневник. Я не буду ставить в нем даты, числа и месяцы, это не имеет никакого значения. Какая разница, ненавижу я его пятнадцатого ноября или двадцать седьмого февраля? Значение имеет только одно. Я. Его. Ненавижу.

Я оборачиваюсь назад, пытаясь вспомнить, когда любовь перетекла в безразличие, безразличие – в отвращение, а отвращение – в ненависть? Я вглядываюсь вперед и с ужасом вижу там только одно – годы, заполненные разъедающей мою душу ненавистью.
Начиналось все замечательно. Я встретила его на случайной вечеринке, и все произошло, как в классических романах – «ах, и зарыдали оба!» Ну да, он был женат. Ну и что? Я тоже тогда была замужем. Когда и кому это мешало? Страсть вспыхнула, как костер. Нет, как лесной пожар – огонь гудел и разгорался, захватывая все большее пространство, охватив весь пересохший лес почти мгновенно. Почему пересохший? Потому что к тому времени все в моей душе ссохлось, и казалось, что это навсегда.

Первый мой брак был нелегким, с алкоголиком-мужем, выгонявшим ночью на мороз меня и обеих наших дочек и пропивавшим все, что можно было вынести из дома. Я долго пыталась что-то сделать, потому что мама в свое время постаралась, объяснила мне: женщина без мужа – существо неполноценное, семья – это святое, и ее надо беречь, как зеницу ока, а дети без отца непременно станут преступниками. Вот я и берегла свою драгоценность до тех пор, пока он однажды в приступе белой горячки едва не зарубил всех нас топором. Не помню, как мы тогда унесли ноги – я тащила в охапке всех трех девчонок, а бежала так, словно ставила олимпийский рекорд. Почему трех? Ну, это просто – вообще-то родных детей у меня четверо. Родных – в смысле тех, которых я родила на свет. А воспитываю я пятерых. Пятая – дочь моей сестры, тоже алкоголички, между прочим. Везет мне на них. Я забрала у нее Соню после того, как сестрица пропала куда-то на неделю, заперев девочку в квартире. Хорошо, что я оставила ее соседям номер своего рабочего телефона. Они позвонили мне и сказали, что Соня за стенкой заходится в крике. Я примчалась и обнаружила трехлетнюю Соню без капли еды и воды, завернула ее в одеяло и принесла домой. Так с тех пор она у меня и живет. Сестра вспомнила про ребенка через полгода и притащилась ко мне с вопросом, не знаю ли я, где он. Соня называет меня мамой и о родной своей матери никогда не вспоминает. Тот, первый, муж не раз попрекал меня «обузой», а в пьяном угаре пытался выгнать Соню вон. Выгнал всех.
Я долго мыкалась по углам – не много на этом свете желающих пустить на квартиру одинокую женщину с тремя детьми, но все в конце концов наладилось. Я отличная медсестра, не боюсь никакой работы, работала в две смены, бегала по домам, делая уколы и выполняя врачебные назначения, и в больнице моей меня настолько ценили, что дали квартиру. Денег, конечно, хватало в обрез, и дочерей я видела совсем не часто, но зато жилось нам спокойно. А потом я встретилась с Любовью всей своей жизни, будь оно все неладно. На дне рождения у коллеги.

Ох, какая это была всепоглощающая страсть! Мы не могли оторваться друг от друга, не могли наглядеться друг на друга и казалось, что и наговориться вдоволь мы тоже никогда не сможем. Это теперь я понимаю, что мне просто позарез требовался кто-то, на кого можно переложить хотя бы часть забот и тягот. Ну, и зова плоти тоже никто не отменял – к тому времени мы с мужем жили врозь уже несколько лет, а другого мужчины у меня, понятное дело, не было. Я по рождению и воспитанию католичка, и хотя в церковь не хожу давным-давно, отказаться от вбитых в тебя с детства правил и постулатов очень трудно, почти невозможно.
Ну, а ему была нужна дурочка вроде меня, чтоб любила, не задавая лишних вопросов и ничего не требуя. Жена у него была женщиной умной и самостоятельной, она быстро разобралась, что это за сокровище, и его выставила.

Вот и встретились два одиночества, в точности, как пелось в той старой песне. О, он умел красиво говорить и трепетно ухаживать, этого у него не отнять. И оценивать обстановку тоже. Я попалась на крючок почти мгновенно, и это не удивительно. Миллионы женщин поумнее меня попадались и попадаются на эту приманку, что уж говорить обо мне, одинокой, уставшей и отчаявшейся? В оправдание могу сказать только одно – тогда мне действительно показалось, что этот человек готов подставить мне свое крепкое мужское плечо и будет рад идти по жизни рядом со мной и моими детьми. Более того, он хотел и своих детей тоже, жалуясь мне, что жена слишком занята карьерой и отказывается «выпадать из обоймы» на год, а то и больше. Разве могла я подумать, что эта мудрая женщина, давно раскусившая характер своего мужа, попросту не желала, чтобы ее дети унаследовали его гены.
Дальше все произошло мгновенно. Он развелся сразу – его жена была только рада отряхнуть это прах со своих ног и навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Мне пришлось немного посложнее, ибо муж-алкоголик давно исчез с горизонта, но все же я сумела решить эту проблему. И мы помчались в ЗАГС. И началась счастливая, просто-таки райская жизнь, которая закончилась тем, чем закончилась – я ненавижу своего мужа.

За что? Да ни за что. Или за все, с какой стороны посмотреть.Можно подумать, это так легко сформулировать. В нем нет никаких особо отталкивающих качеств – он не алкоголик, он не бьет меня и детей, не пропивает вещи и не водит в дом омерзительных бомжей с ближайшей помойки. Он работает. И деньги зарабатывает довольно приличные, нужно отдать ему должное. Мы быстренько родили еще двоих детей – дочь и сына, и я была счастлива до безумия, пока не прошел угар. Ну как угар? Сначала страсть, потом маленькие дети и все связанные с этим хлопоты, а потом дети подросли, мне стало немного полегче, появилось свободное время, я смогла осмотреться и увидеть Мужчину Своей Жизни почти вплотную. И что увидела? Зануду. Просто невыносимую. Он всегда точно знает, что и, главное, как нужно делать, и не преминет об этом рассказать. В подробностях. Он будет ходить за тобой по кухне и монотонно объяснять, как полагается резать капусту на борщ, упрекать тебя за то, что ты слишком толсто чистишь картошку и морковку и за то, что кубики свеклы в винегрете разной величины. При этом, заметьте, все в теории, на практике это должна применять я. Дети от него выли – трусы в шкафу должны были лежать строго по цвету, тетрадки в ящике – выровненными по краю, карандаши точить полагалось до определенной толщины грифеля, а поставленная не на место книжка приравнилась к смертному греху. Имейте в виду – «не на место» означает не книжный шкаф и не полку. Нет, книжки должны были стоять по раз и навсегда заведенному им порядку, и если он случайно не находил книги между теми двумя, где им полагалось стоять, мог читать нотацию целый вечер.

Он не жалел им денег на кино и сладости, но потом требовал полного и «вразумительного», как это у него называлось, отчета о потраченных средствах, и семилетний пацан должен был подробно пересказывать увиденный фильм, а десятилетняя девочка объяснять, почему она выбрала именно эту, синюю заколку, а не ту, красненькую. В конце концов они перестали брать у него деньги, и я их понимала, потому что тоже отчитывалась за цвет и фасон каждых купленных, извините, трусов и лифчиков.
Ненавижу.

Как-то незаметно к нам перестали приходить друзья, потому что никто не в состоянии выдерживать во время празднования дней рождения монотонные жалобы на неизвестных коллег, которые все делают неправильно и не желают прислушиваться к полезным советам единственного посвященного. Дети, закончив школу, по очереди сбежали из дома, кто куда, лишь бы не подчиняться больше установленным правилам – подъем в 6.45 утра, завтрак в 7.15 (тарелка овсяной каши, сваренной по строгим указаниям, два бутерброда с сыром и чашка чая каждому), выход из дома, возвращение домой, обед, ужин, вечерний душ, отход ко сну – все регламентировалось, протоколировалось, любое отступление от протокола влекло за собой выговор…
Мы остались вдвоем, и я все надеялась, что с возрастом он успокоится. Черта с два. С возрастом (а он старше меня на восемь лет) он совсем сбесился. Вышел на пенсию, подчиненных больше терроризировать не мог, детей тоже и полностью переключился на меня. Нескончаемые указания скрипучим голосом, бесконечные назидания, он мог взять белый носовой платок и начать проверять пыль в самых неожиданных местах. Я психовала, орала, требовала, чтобы он прекратил, но он искренне не понимал, чем я недовольна – ведь «нужно жить правильно!».
Дочери звали меня к себе, говорили – бросай ты его, сколько можно терпеть, а я не знала, как ему сказать. Ведь столько лет вместе, и он не понимает, что жить с ним невозможно. Однажды заикнулась, он ужасно обрадовался, затеял продавать квартиру и переезжать к ним навсегда. Я ужаснулась – еще не хватало снова повесить им на шею это «счастье», как-то уболтала, и мы остались на месте.
Но мне становилось все тяжелее и тяжелее выдерживать его характер, да и здоровье почему-то не прибавлялось. Он требовал ходить в поликлинику вместе с ним, терроризировал там врачей, наша участковая, милая молодая женщина, едва завидев его, с писком выскакивала из кабинета и бежала к заведующей, а я сгорала со стыда.
И выхода не видела. Уехать одной не получится, он потащится следом. Значит, терпеть до самой смерти.

Когда я услышала странные звуки из кухни, выглянула посмотреть, что происходит. Не знаю, как он поперхнулся, не тот он человек, чтобы еда попала не в то горло. Сидел уже багровый, не мог вдохнуть, не мог кашлянуть, увидел меня, протянул руки… Я повернулась и вышла из кухни, и вернулась туда только через полчаса. Да, я вызвала «скорую», но сделать уже ничего было нельзя.
Нет, я ничего не слышала, у меня работал телевизор. Да, это ужасно. Да, я обнаружила его случайно, лежащего на полу, когда вышла попить чаю. Да, я понимаю, что все мы под Богом ходим. Да, я буду держаться. Да, я сейчас же вызову детей, они приедут, чтобы поддержать меня.

Мне шестьдесят четыре года, и я счастлива.

АВТОР: http://snake-elena.livejournal.com/703913.html?page=1&view=21824169#comments


И третье место занял прелестный текст про мальчика Петю:

https://drygcheloveka.livejournal.com/280914.html
Из кухни доносятся какие-то странные возгласы - это мальчик Петя полемизирует с каналом "Культура". Пошла полюбоваться.

Культурный канал показывает психолога Лабковского. Вышеозначенный рассказывает, как безопасно получить удовольствие от общения с престарелыми родителями. Сразу обговариваются возрастной диапазон и прочие параметры: 60-70 лет, не в маразме, без деменции. (Не удержалась, поглядела в интернете: скоро-скоро сам знаменитый психолог переступит роковой рубеж, после которого, хошь-не хошь, а тебе блямс на лоб клеймо "престарелого родителя".)

Лабковский не обещает, что будет просто, но обещает научить как. Перво-наперво нужно запастись терпением, а потом можно (и нужно) приступать к дрессировке. Дрессируем "престарелых родителей" следующим образом: сначала очерчиваем границы своей драгоценной личности - куда же без них, родимых. Например, мамочка желает знать, надели ли вы шарфик и не желает знать, что вы уже выросли и имеете право сидеть голой жопой на снегу, не спрашивая у мамы позволения. Тогда надо маме сказать следующее: Дорогая мамочка, я тебя очень люблю, но ты больше НИКОГДА не будешь говорить со мной так!
В дальнейшем, стоит только мамочке открыть рот про шарфик (или там печеночку, которую полезно употреблять регулярно), вы ей сразу: Извини, мамочка, но всего доброго! И безотлагательно шмяк трубку. И так сколько угодно раз.

Или, например, "престарелая" мамочка приехала к вам в гости без предупреждения. В этом случае вы ей тоже сразу: Простите, мамо, но вы не отзвонились предварительно! У меня тут, может, запись на неделю вперед.

Мама такая (дрожащим голосом): Что же мне теперь, уезжать?!
А вы такой (любящим голосом): Да, мамо, именно что и досвидания!

Не пройдет и месяца - утверждает светило и мерцало - как выдрессированные таким образом "престарелые родители" станут вполне пригодны к употреблению.

Мальчик Петя слушал-слушал, выпучив глаза, а потом как закричит: Мама, это что такое? Это вредные советы для взрослых?!
- Вроде того, - отвечаю.
И чем дальше углублялся знаменитый психолог в тонкости дрессировки, тем больше кипятился мальчик Петя. А под конец совсем разобиделся: Иди-иди отсюда, - кричит, - со своими родителями так и поступай!

Ничего не ответил телевизор разгневанному мальчику Пете, да и что тут скажешь...


Напоминаю про наши призы:

2 000 жетонов - 1 место
1.500 жетонов - 2 место
и 1.300 жетонов - 3 место

В жетонах, как ни странно, есть смысл - ими можно оплатить платный аккаунт в ЖЖ. Все жетоны в ближайшее время будут высланы победителям.

А я очень-очень благодарна всем участникам! Главное, что мы все поняли: в нашем Журнале много интересных авторов. И это здорово!


Tags: Конкурс
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Студенты МГУ — ректору

    Студенты Московского университета решили действовать сами. Студенческий совет МГУ передал ректору Виктору Садовничему письмо, в котором попросил от…

  • Лингвистическое

    Вот в этом месте слегка подзависла. Я ведь не ошибаюсь, это же изящная интерпретация известного выражения "бабы новых нарожают"? Смело. Откровенно.…

  • Грустно

    Всем привет! Я не пропала. Просто то, что сейчас происходит, трудно укладывать в буквы. Все сейчас трудно. На работу хожу как на войну: студенты…

  • Мышь

    Калебастра Пятнистая окончательно уматерила моего младшего ребёнка, то есть стала ему настоящей матерью. Она совершенно справедливо считает, что…

  • Когда муж с женой на волне одной

    Вот славно, а? Такую гармонию не срежиссируешь. Тут режиссёр сама жизнь. Охлобыстин и Охлобыстина. Галкин и Галкина. Чудесные и задорные.…

  • Нетаниягу: "В самом разгаре война..."

    "Были ли ошибки? Несомненно. Наше решение открыть банкетные залы было слишком поспешным. А может быть, и решение возобновить работу учебных…

  • А ты такой холодный...

    Смех да и только. Сегодня в салоне красоты видела такую крупную тетю, уже и коней давно всех тормознувшую и в избе изрядно подкоптившуюся. Кровь с…

  • Ковид-19 чёрными штрихами

    Руслан Меллин — врач в красной зоне. В свободное время он рисует то, что видел на дежурстве, это помогает ему. Он считает, что уже идёт вторая…

  • Натаскивание на ЕГЭ =неуспешные студенты

    Доктор философских наук, заслуженный деятель науки РФ, вице-президент Российского общества социологов Гарольд Зборовский в интервью изданию Znak:…

promo nikolaeva май 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments