Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Categories:

Те, которые учили меня

Я говорю им:
- Внутренний конфликт нередко даже более драматичен, чем внешний. А пример внешнего конфликта - "Анна Каренина", вы же читали "Анну Каренину"?

-Нет, - быстро отвечает славная девочка, сидящая передо мной, - мы только Анну Ахматову в 11 классе читали. А что написала Анна Каренина?

- Э-э, - в аудиторию влетает славный парнишка под два метра ростом, - быстро скажите мне, Фауст написал Гете или Гете написал Фауста, а то мне сейчас в библиотеку за книгами!

- Я вам принес интереснейший латинский трактат-рассуждение о том, есть ли у собак душа.
Он весело смотрит на меня, невысокий юноша, светловолосый, весь какой-то сияющий.
Этот дар не случаен, мы раньше разговаривали о собаках и о их необыкновенном внутреннем благородстве. И по-моему, так он хочет порадовать меня. Он вообще постоянно готов радовать и радоваться.
Он поучился немного в духовной семинарии, а теперь пришел на журфак:
- Я больше не мог в семинарии, там все девочки, которые на регентов или иконописцев, в платочках. Посмотрю - и сразу депрессия.

В далеком зарубежном приходе, где служил его отец, такого не было.Там платочки в церкви не носят.
И все же удивительный поворот - семинария- факультет журналистики.

Яркие прядки в прическе, ярко-рыжие ботинки. Совершенно лучезарный облик, просто слепит глаза. Леха, Алексей.
Оказалось, он еще и алтарник в одном из центральных московских храмов.
- В таком виде?! - вырывается у меня.
- У нас настоятель очень лоялен к молодежи!

Вижу, как пылко он о чем-то разговаривает у лестницы с однокурсницей, улыбается, наклонившись к ней. Понимаю, что депрессии больше нет.

Очень скоро нахожу его фото в популярной тогда газете, он занимает в ней немалый пост. Здорово и справедливо, такой талантливый и необычный, добрый и честный. Он будет прекрасным журналистом. Я так рада, что была рядом с ним в начале его пути.

- Я не могла вам не позвонить.
Черное утро осени, еще рано. Голос в трубке звучит глухо, медленно падают слова куда-то в темноту.

- Ваш телефон у него первым записан в телефонной книжке.
Я молчу, плохо понимаю, кто и о чем со мной говорит, но перебить невозможно. Такие это тяжелые слова, так плотно они ложатся вокруг меня.
- Я мама Леши М., вашего студента. Он вчера погиб. Друг вызвался довезти его с работы, и в них врезался грузовик. Я не могла вам не позвонить.

Я говорю что-то, мне нельзя плакать. Я на первых месяцах беременности. Я плачу.
Мой светлый мальчик, мой ученик...

Она подошла ко мне, когда я преподавала на курсах. Решительная, крепко сбитая девчушка с горящим взором темных глаз. Страстно требовала оправдать или осудить каких-то литературных героев.

Потом я увидела ее уже в своей группе на первом курсе. Как-то она подошла после семинара и попросила поговорить с ней вне университетских стен, я пригласила ее домой.

Зимний вечер, звонок, как-то тяжело вваливается в дверь Маша, ее пальто в снегу, глаза странно блестят. С ней явно что-то не так.
Она начинает рассказывать мне, что падала по дороге, не могла пройти через парк. Я просто кормлю ее ужином и слушаю. Не надо глубоко копать. Все ясно: Маша - наркоманка.
Мы долго говорим.

Осень. Снова она у моей двери. Бледная, похудевшая. В руке книга "Что надо знать протестантам о православии".
На мои удивленно поднятые брови:" Просто очень все хорошо объяснено. Посмотрите, я специально для вас купила".

Маша спасает себя, ей хочется спасти и меня, срочно. Это закон любви.
Она волонтер, ездит в такой специальной машине по тем точкам, где тусуются наркозависимые, раздает одноразовые шприцы и литературу, уговаривает лечиться. Сама она лечится.

Утро. Почта. Письмо:
"Дорогая моя, любимая Анастасия Владимировна, я уже два года живу в """ женском монастыре. Постоянно молюсь о Вас, молитесь и Вы обо мне..."

Моя студентка, журналистка, монахиня.

Мне казалась, что я учу вас, что вы маленькие, неопытные. Вы спрашивали у меня:" Что делать, когда меня тащат омоновцы в автозак на митинге?" - и у меня сжималось сердце, и хотелось крикнуть и строго запретить появляться в таких местах. Но это было бы бесполезно. Поэтому мы говорили о защитных жилетах с надписью "Пресса", о том, как вести себя в толпе, что говорить и делать, когда тебя заперли в обезьянник.

Я уже много лет не могу смотреть репортажи из горячих точек. Я знаю, что там мои мальчики и девочки. Те, кого сейчас называют "журналюгами", те, кого не ругает только ленивый.
Но стоит произойти в стране очередной подлости и гадости, когда обижают самых беззащитных - стариков и детей, мои студенты всегда рядом, они звонят и предлагают:" Мы поможем, мы можем".

Они помогают. Те, кого должна была учить я. Те, которые научили меня. Мои журналюги, честные и стойкие, талантливые и прекрасные.
Tags: Я-муары
Subscribe
promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments