Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Просто день был

Такой странный вчера день был. Скованный морозом, слепящий солнечным снегом. Вроде все залито светом, но холодно очень. Морозно, но ярко-преярко.
Такое удивительное сочетание несочетаемого приводит меня всегда в состояние некоторой внутренней растерянности и внешней неустойчивости.

Из-за этой внешней неустойчивости я чуть не свалилась с самого верха лестницы в подземном переходе.
Изящно вывернула в падении корпус, сильно-вольно замахала левой ногой, как крыльями всплеснула руками и чудом зафиксировалась в состоянии стояния.

Но в процессе этого грациозного движения произошли некоторые фатальные изменения в моем хрупком организме. И внезапно я осознала, что, избежав свободного падения, я каким-то образом утратила и свободу передвижения.
Спина моя застыла в каком-то странном положении и отказывалась распрямляться, реагируя на каждый шаг весьма болезненными ощущениями.
Шаркая ногами и поматывая горестно головой, я все же дошла до работы.

Обратный путь был еще сложнее. Путем нехитрых экспериментов мной было установлено, что мне не только ходить трудно, сидеть тоже практически невозможно.

Кое-как притащив свою сгобленную фигуру на автобусную остановку, я вновь постигла вечную и незыблемую истину: в сильные холода все автобусы впадают в спячку, заползают в свои уютные норы и отсыпаются до тепла. И в своих сладких снах видят, что все пассажиры до единого вымерзли, их ожидаючи. И это, конечно, пророческие сны.
Поскольку лично я стояла в группе таких вот обреченных.

Две тетеньки в пушистых шарфах, дядечка в усах и беременная в оранжевом пуховичке вместе со мной смотрели прямо в глаза ледяному безмолвию.
И очень скоро и оно, это безмолвие, начало всматриваться в нас.

Взгляд его проникал прямо до костей.
Первой сдалась оранжевая беременная. Что-то жалобно всхлипнув в телефон, она бодрой уточкой зашагала к метро.
Минут через пять за ней устремился усатый дядечка, возмущенно потряхивая чемоданом и бурча себе под нос что-то весьма неласковое.

Тетеньки в шарфах сблизили головы, посовещались, выпустив откуда-то из недр платков и шарфов по облачку пара, и дружно рванули ловить такси.

И тут мне вспомнилось сразу, что мой младший ребенок еще маленький, а у попугая Рони вообще нет никаких родственников, кроме меня, и я тоже обреченно поплелась к стоянке такси.

Там, как водится, водились узбеки, или казахи, или монголы.
Они уже упихали в свое знавшее лучшие времена авто тетенек в шарфах, а теперь пытались заманить и меня, широко раскинув короткие руки и призывно выкликая:" Иды сюда!"

Я обреченно зажмурилась, но тут, как в сказке, прямо передо мной выскочил невысокий и немолодой такой среднерусский дядька в курточке, кепочке и бодро прокричал:"Восемьсот рублей!"
-Нет!- менее бодро, но очень категорично выкрикнула я в ответ.
- Почему? - искренне удивился дядечка.
- Потому что я их не печатаю, - так же искренне ответила я.

Этому моему заявлению дядечка почему-то очень сильно обрадовался. То ли он не любил возить фальшивомонетчиков, то ли почувствовал, что нам вместе не будет скучно.

И оттеснив меня от монголов, решительно распахнул передо мной дверь своей машины.
Скрюченная, я упала в недра чистенького, вкусно пахнущего кофием автомобиля.

Минуты две мы ехали молча. Потом шофер несколько раз искоса взглянул на мое печальное, искаженное гримасой боли лицо и предложил:
- Подержись за меня!
- Зачем это еще? Боитесь вывалиться из своей машины? - довольно неучтиво проскрипела я.

Но дяденька не обиделся и, одарив меня лучезарной улыбкой, сказал:
- Да нет! Просто я счастливый. Подержишься - и ты такая
будешь.

- А чего это вы такой счастливый? - недоверчиво, добавив в интонацию побольше скепсиса и иронии, поинтересовалась я.

- Женился два года назад по огромной любви! - продолжал захлебываться от восторга мой попутчик.
- Чего-то не слишком рано! - упорно продолжала злобствовать я, намекая на солидный возраст жениха.

- Да ты не поняла, - возразил дяденька. - Я до этого был женат 38 лет. Трое детей у меня, - терпеливо объяснял мой шофер.

Тема вторых жен для меня больная настолько, что, забыв про больную спину, я взвилась над сиденьем:
- А первую-то куда дели?!

- Померла она, - спокойно объяснил дядька.- А как я ее похоронил, поехал к себе на родину, под Саратов. Уж больно тоска заела.
Дети-то большие. Я им две квартиры в Москве оставил - в них сыновья живут, а на даче - дочка.
А там село мое, родина. И вот иду по сельской улице - вижу: одноклассница моя бывшая навстречу идет.

Я ее с перого класса любил, портфель носил, за одной партой сидели, в девятом классе у поленницы целовались.
Только вот какая штука тогда случилась. У нас в девятом классе девонька одна родила, ну и всех учителей начальство на уши поставило:"Что это у вас в школе творится?!"

И стали за всеми следить. А уж то, то мы пара, вообще все знали.

И стали мою девушку к директору вызывать и стращать:" Смотри, - мол, - попробуй только школу опозорить!"
А она отличница, учительницей хотела быть, стыдно ей, она и говорит мне:" Ты за мной пока не ходи, давай переждем".

А что я тогда понимал? Обиделся и говорю:"Училкой стать хочешь, уже учить начала?!"
И ушел. И все.
Уехал после школы, женился. Хорошая жена, умная, секретарем работала. Всю жизнь с ней прожил.

А тут иду по этой вот дороге и вижу ту, мою. И знаешь, все у меня внутри оборвалось, стою - а ноги подкашиваются.
И она остановилась, смотрит, моргает, губу закусила. А я ее сразу, вместо "здрасьте", спрашиваю:" Ты сейчас чувствуешь, как я, что все внутри оборвалось?
Она и говорит:
- Да.
- Тогда, - говорю, - пошли сейчас же заявление подавать. Жениться с тобой будем.
Я к тому времени уже знал, конечно, что муж ее тоже помер.

Так и поженились. Старший сын нам на свадьбу путевку в Турцию купил. Мы и к Николаю Угоднику ездили. Ты была?

Вот и живем теперь. Все хорошо, только на машине я ее возить не могу. Веришь? Проедем чуть - я останавливаюсь и бросаюсь ее целовать. И дома так же. Лучше мне рядом с ней не стоять - не удержусь! Вот с первой женой дружно жили, но чтобы чуть что хватать ее - даже подумать как-то дико.

Какой же я счастливый человек - через сорок лет женился на своей самой главной любови! Первая любовь - она самая! Я стихи ей пишу. Давай почитаю?

И он читал мне стихи, долго, но я запомнила только две строчки:
Первая любовь - это вверх глаза,
Первая любовь - неба бирюза...

- И она мне пишет стихи, я их все помню. Она учительница у меня, очень начитанная.
И дальше я уже слушала стихи его жены, но ничего не запомнила, кроме слов "единственный", "ненаглядный" и "родной".

А потом, у дома, я, стеная, выбиралась из машины, и он, сочувственно глядя на меня, проговорил:"Все-таки главное - здоровье!"

А я потом весь день думала о том, то все-таки главное - любовь.
И рада я была, что случился в моей жизни этот неустроенный день и что встретился мне такой влюбленный человек, который не сетует на то, то сорок лет шел к счастью, а просто радуется, что оно в конце концов случилось.
И знаете, спина тоже потихоньку прошла. Видимо, даже мысли о любви целительны.
Subscribe
promo nikolaeva november 1, 00:41
Buy for 350 tokens
Что касается промо-блока: Исключено размещение постов политического и националистического толка, антирелигиозных текстов, порнографии, а также любых постов, носящих оскорбительный характер. Для рекламодателей почта nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments