Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Category:

Просто жизнь

Это случилось поздним вечером. Какой-то странный звук, то ли рык, то ли кашель донесся до меня.
- Что это? - со смехом спросил Еремей.
- Еремей, не хулигань, - ответила я на автомате.

Сын возмущенно отверг версию о том, что именно он источник столь странных звуков.
Я достаточно логично, как мне показалось, ответила, что все странное в этом доме, как правило, всегда связано именно с ним.

В разгар нашего беззлобного препирательства я услышала опять такой же необычный полузадушенный кашель и побежала вниз.
В большой комнате на полу лежал мой муж, его безудержно рвало.
Белый, как простыня, он не мог подняться, от каждого движения спазмы усиливались. И он не мог открыть глаза: сильно кружилась голова.

Мучительные попытки переместить Сашку на кровать, "скорая", которая ехала два часа. И мои мысли о том, что здесь, в отрыве от цивилизации, ничего не сделать, надо срочно в Москву.
Если уж в столице здравоохранение стало очень похоже на здравоохренение, то можно себе представить, что происходит здесь, в заколдованном Замкадье, среди лысых пустырей и мусорных куч.
Каждая мучительная минута ожидания врачей делала мои мысли все более апокалипсическими.

Наконец они появились - низенький пухлый врач, взъерошенный и обезличенный белой повязкой на лице. За ним - молоденький фельдшер, неровно вышагивающий по дорожке. Он очень был похож на пьяного. Но, впрочем, выбора не было. В доме лежал уже практически не подающий признаков жизни муж, за окнами пустая подмосковная ночь. Ждать помощи не от кого. Одно хорошо: ребенок спит и не видит всего этого. Так думала я. Если бы я только знала тогда, что мой скованный ужасом малыш, не смея даже приоткрыть дверь своей комнаты, всю ночь простоит у икон, молясь за папу! Если бы знала, то, конечно, нашла бы слова и попыталась успокоить его. Но этой ночью мы были все рядом, но каждый наедине со своим страхом и горем.

Нестойкий фельдшер распатронил чемоданчик и очень ловко стал вставлять иглу в вену мужа. Спиртным от медбрата не пахло. И я поняла, что он просто очень устал. Таким же измотанным выглядел и немолодой врач.
- Много вызовов сегодня, - пожаловался он, тяжело опускаясь на стул.

И вот эта усталая бригада три часа провела в нашем доме. Они несколько раз снимали кардиограмму, ловко прикрепили на швабру капельницу. И кололи, кололи. Когда мужу чуть полегчало, они предложили отвезти его в мытищинскую больницу. При словах "мытищинская больница" я, наверное, побледнела. В моей голове замелькали фотографии быта провинциальных больниц, которые под рубрикой "ужасы нашего городка" то и дело всплывают в виртуальном пространстве.

Муж простонал:" Нет". А врачи скорбно констатировали, что не могут исключить инфаркт.

Бригада уехала, измученный мой Сашка уснул, я бросилась искать в интернете московские клиники, куда можно было бы перевезти его утром.

Еще я вызвала старшего нашего сына Никитку, так как Саша уже совсем не мог передвигаться самостоятельно и одной мне было бы невозможно дотащить его даже до машины.

Прошло часа три. Я мониторила клиники, слушала, дышит ли мой муж, ждала сына, который все не ехал и не ехал.

В конце концов я не выдержала и позвонила ему.
Оказалось, что бедный мой большой ребенок два часа уже пытается завести машину, которая не заводилась по непонятным причинам.

Звоню сестре Даше. Сонная Дашка в панике прям из постели переместилась в машину и бросилась к нам на помощь, прихватив по дороге Никитку.

Прошло еще три часа. Никто не приехал.
Оказалось, на Дмитровке страшная авария и мои спасатели стоят в пробке. Но если бы Никитка завел машину в тот момент, когда я ему первый раз позвонила, у него были все шансы попасть не в пробку, а в эту аварию.

Все было против нас этим промозглым мертвым утром. Я обзванивала сосудистые центры и клиники Москвы. В первые же секунды разговора звучали цифры: сто сорок тысяч - предварительной оплаты при госпитализации, двести, триста двадцать - Волынская больница.

- Возьмем кредит, - сказала Дашка, подоспевшая как раз к моменту переговоров с Волынской клиникой.
Но тут проснулся наш больной, и мы поняли, что сами мы не довезем его: ему было очень плохо.

Все мы стояли у его кровати: мой старший, моя сестра, сестра мужа Наташа, которую вызвал Никита.

И снова звонок в местную "скорую". Новая бригада озвучивает новый диагноз - инсульт.
Похоже, мы решили собрать все самые страшные статьи на букву "и" из медицинской энциклопедии.

Долгая дорога в мытищинскую больницу.
Носилки, покрытые рыжей холодной клеенкой, стекла, замазанные белой краской. Я смотрю на мужа. Вижу его бледное лицо, чудесную,пушистую, черную с проседью бороду. И понимаю, что если он умрет, бОльшая часть меня уйдет вместе с ним. Нет, конечно, я буду жить, ходить, говорить, но все будет совсем иначе. Я знаю: кто-то всегда идет первым, но это не то знание, которое помогает жить.

Конечно, я уже позвонила нашему духовному отцу, и он бодрым голосом утешал меня, стараясь замаскировать жизнерадостными интонациями свою боль. Но я слышала, как дрогнул его голос, когда он услышал наши предварительные диагнозы.
За нас молился и отец-настоятель нашего сельского храма.
А вот у меня молиться не получалось, выговаривалось только одно слово:" Помоги..."

Больница. Приемный покой. У стены на стуле сидит человек в наручниках, у него неестественно сдвинутая влево челюсть и бравый полицейский по правую руку.

- Снимите с больного наручники, осужденный тоже гражданин и имеет все права на оказание помощи, - это строгим голосом говорит маленькая женщина в белом халате. Полицейский начинает суетиться вокруг своего подопечного.

- Тебе не будет здесь скучно, - ободряюще говорю я мужу, люди здесь, как видно, душевные.
Несчастный зек вскидывает на меня грустные глаза.

Через пять минут моего больного везут на МРТ. Провинциальная больница, на минуточку. А уже через час - у нас на руках подробное диагностическое заключение и мужу вызывают машину, чтобы перевезти его в соседний корпус.

Конечно, некоторые детали нашего бытия на территории больницы не позволяют забыть о родных реалиях: толкать каталку в машину должны мы с Сашкиной сестрой, подхватывать опасно накренившегося на поворотах больного тоже мы. Особенно сильное впечатление это производит на Наташу, которая волею судеб уже давно живет в Англии и просто случайно оказалась на родине в эти дни.
Поэтому толкала тележку с мужем я не просто так, а под интереснейшие рассказы о том, как вообще госпитализация в цивилизованном мире происходит.
Но эта информация не так, как в обычные дни, рвала мою душу, потому что то, что я видела вокруг, не вызывало протеста и желания немедленно идти на баррикады.

Очень чистенько, каменная широкая лестница, ковровые дорожки, высокие потолки, пальмы в кадках и красивые большие окна. Такой ретро-интерьер из 50-х. И врачи и медсестры ему под стать. Беленькие, накрахмаленные, улыбчивые и в меру строгие:
- Почему каталка не поставлена на тормоз? - строго спрашивает подошедшая к нам сестричка.
- Два тормоза сразу - это слишком, - острит муж, уже немного оживший.
- Какой веселенький больной! - восторгается сестра.

- А он у вас чего-нибудь еще соображает или уже нет? - заботливо интересуется вторая сестра милосердия, только что подошедшая.

Мы в отделении для инсультников.
Сашина побледневшая сестра с ужасом рассматривает инструкцию на стене о том, как помочь больному при остром инсульте.
- Все-таки у него инсульт, - упавшим голосом говорит она.
- С чего ты решила? - спрашиваю я.
Она молча показывает на наглядную агитацию.
- Брось, - пытаюсь бодриться я , - у него просто депрессия. И я показываю ей на плакат рядом со мной. Его заглавие - "Методы борьбы с депрессией".

Нам никто ничего не говорит, просто молча отвозят каталку с мужем в палату .
Она на двоих, в углу раковина, у стены холодильник. На кровати бодрый дяденька лет шестидесяти, он с жалостью смотрит на Сашку:

- Такой молодой, - тянет дядька.

И эти слова звучат в ушах стуком комьев земли о крышку гроба. Полуживые от ужаса, мы с Наташей бросаемся на сестринский пост с просьбой немедленно сказать нам, чем болен наш муж и брат.

Врача уже нет, сестра может только успокоить, что это не инсульт и не инфаркт.

Это было вчера. А сегодня я встречалась в врачом. Оказывается, так выглядит острый сосудистый криз. Сейчас Саше лучше. Его только пока шатает от стены к стене. Но он там не один такой. Их много, качающихся, перемещающихся по коридору широким матросским шагом. Скорей бы их корабль достиг безопасных берегов. Чтобы перестало шатать и мотать и чтобы мир кружился только от счастья.

Берегите себя и всех своих. Любовь, такая подлая штука, она прячется, когда все хорошо, и обрушивается девятым валом на тебя, когда все плохо, леденя сердце страхом и прижигая глаза слезами, заставляя жалеть о несказанных добрых словах и о сделанных недобрых поступках.
И только молитва и родные люди рядом не дают совсем упасть в отчаяние.
И да, знаете, у нас до сих пор лечат и лечат неплохо и бесплатно. Сама сейчас пишу это и сама не верю себе :))
Tags: Семья
Subscribe
promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 102 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →