Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Изнасилована по собственному желанию

Получила вот такой комментарий после своего текста о том, что общество привыкло всегда и во всем винить женщину (http://nikolaeva.livejournal.com/178113.html):



И подумала, а почему я действительно во всех текстах старательно обхожу эту непростую тему сексуального преследования девочек, девушек и женщин?

Честный ответ на этот вопрос - боюсь.

Об этом не говорят. Даже когда я в своих воспоминаниях что-то подобное упомянула, меня весьма строго отчитал какой-то дяденька. Подчеркнув сугубо, что вот с его женой, приличной женщиной, ничего подобного никогда не происходило.

И я как-то сразу сникла и зажалась. Ведь в свое время я даже родителям никогда ни о чем таком не рассказывала.
Я чувствовала какую-то невольную вину за то, что со мной происходили такие ужасные вещи. И молчала.
Иногда, очень редко, в разговоре с подругами мы бегло могли коснуться этой темы.

Но даже из таких беглых упоминаний становилось ясно: не было в моем окружении ни одной симпатичной девочки, которую бы никогда не преследовали с весьма определенными намерениями.
И сейчас я отнюдь не о флирте и ухаживаниях.

Я о тех случаях, которые караются законом. Редко караются.
Потому что мы все боимся, что нас станут считать плохими девочками. С хорошими-то такого не бывает!

А вот и бывает! И очень часто именно с хорошими, домашними, непугаными.
И это не обязательно происходит в темных дворах и ночных переулках.
Это может быть и на уроке физкультуры в школе, средь бела дня.

А роль озабоченного маньяка охотно сыграет немолодой учитель физры.

Так было, например, в моей школе.
В старших классах к нам пришел новый преподаватель. Эдакий старичок-бодрячок. Ну, старичок, конечно, для нас шестнадцатилетних. А так ему было лет 58-60, как я сейчас думаю.

Весьма рассеянно он вел у нас уроки. Мальчики играли в волейбол, девочки прыгали через веревочку.

Но вот подошло время выставлять оценки за четверть. Учитель перед строем огласил, что каждый из нас, по его мнению, заработал.
А меня и еще двух таких же худеньких и длинноногих девочек позвал в свою тренерскую комнату, закрыл дверь и объявил нам, что мы будем сейчас здесь отжиматься, приседать и прыгать через скакалку, а он будет записывать результаты.

Мы прыгали. Он смотрел.
Мы отжимались, он внимательно наблюдал.
Мы были уже большие девочки и все понимали.
Он знал, что мы никому ничего не скажем.

Красные и смущенные, вышли мы втроем из тренерской. Молча переоделись в раздевалке. И ни с кем. Никогда.

Насилие не обязательно исходит от мужчины. Насиловать может и женщина.
До этого мерзкого спортсмена физкультуру у нас преподавала молодая женщина. Так вот она требовала от девочки, когда та отпрашивалась с урока, ссылаясь на месячные , показать. Ну, вы поняли.
Некоторые мои одноклассницы хохотали и даже с некоторым внутренним удовлетворением тащили вещдоки в тренерскую.
У меня, как и у многих других, сводило скулы от омерзения. И я знала, что скорее умру, чем буду в этом участвовать.
И тоже никогда никто из нас не рассказывал это мамам.
Мы вообще о ТАКОМ с мамами не говорили. Это было невозможно.

Даже когда были совсем маленькими.

Мы тогда учились в начальной школе. Я и моя подруга Ирка Фомина.
А когда не учились, радостно болтались по дворам, выискивая не сломанные качели, наслаждаясь свободой и ничегонеделанием.

И вот на какой-то детской площадке только мы уселись на скрипучие качели, как прямо из маленького деревянного детского домика на нас выскочил мужик без штанов.

С визгом мы кинулись бежать. Не оглядываясь назад, припустили к родному дому. И только у входа в подъезд притормозили. У подъезда стояла наша одноклассница Светка и с подозрением смотрела на нас:
- Куда это вы несетесь?
Мы быстро описали Светке ситуацию. И она, подпрыгнув от восторга, кинулась туда, откуда мы только что спаслись, крикнув нам на прощание:" Дуры! Наконец что-то интересное!"

Наверное, именно такая необычная реакция Светки на происходящее успокоила нас. Мы не стали бояться домиков и площадок. А чуть позже опытные подруги просветили нас, рассказав, что голописии мужики безопасны. Потрясут и уползут.
Чуть позже я даже видела одного такого в окружении целой толпы гогочущей малышни.
Простота нравов, чего уж там. Кунцево. Восьмидесятые.


С подругами вообще ничего не было страшно. А один на один очень.

13 лет. Автобус. Час пик. Сжатые одной силой, колеблются мерно люди в салоне старенького автобуса. Но один из них прижат к тебе особенно. Он не отклеивается, когда всех отбрасывает на ухабах в сторону. Его не видимые тебе руки шарят по твоей спине и только толстое ватное песочного цвета пальто защищает тебя.

Мерзкие щипачи. Как вы пугали меня в детстве, как я вас ненавидела.

Молча рванешься в выходу. Гнусь, ободренная твоим испуганным молчанием, за тобой. Выскакиваешь из автобуса, дрожа, прикусив губу. Так и не увиденный подлец едет дальше, высматривая таких же, как ты, бледных худеньких малышек, едущих из музыкалки или от репетиторов.

А вот когда я ехала в автобусе со своей подругой Танькой, все было иначе.
Я не заметила, как один из этих подобрался к моей крошечной подруге, зато услышала ее гневный вопль:" Убери руки, тварь!"

Правда, мы были уже постарше, нам было лет по 16. Но этот случай, может быть, спас мне жизнь чуть позже.

Тогда я шла к своей бабушке через цветущие яблоневые сады на Пионерской.

Был ясный майский день, где-то около часа дня.

Два солдата рыли какую-то траншею.
Увидев меня, они бросили свою малопривлекательную канаву и побежали за мной. Догнали, сильно дернули на себя, начав сразу лихорадочно сдирать с меня белую шелковую рубашечку.
В руках у меня был тортик и цветы для бабушки. И я отбивалась этим тортиком и этим букетиком.

"Молчи! Не ори!" - вдруг громким шепотом выдохнул мне в лицо один из них, высокий блондин. Второй, коротышка с восточным разрезом глаз, просто молча рвал на мне одежду.

А я и так отбивалась молча. Но это его "не ори" вдруг словно что-то включило во мне. Я стала кричать изо всех сил, отбросила торт, стараясь вцепится прямо в лицо, в это красное, нечеловеческое лицо нечеловека.

И они бросились бежать. Отставив меня, лопаты, канаву, а я поползла по земле, собирая зачем-то пуговки от рубашки, сломанные цветочки.

И вот в этот самый момент из кустов вылез еще один.

Дяденька. Взрослый. В пиджаке. Он с интересом посмотрел на меня и спросил:" А это были твои знакомые или просто так?"

И тут до меня дошло, что все это время этот дядька в кустах наблюдал за всем, что происходило на залитой майским солнцем тропинке.
И я почувствовала такое омерзение, такое бесконечное презрение ко всем, кто молча наблюдает, ко всем, кто молчит , отрицает. Или рассуждает о том, как девушки сами провоцируют мальчиков.

Я ненавижу всех вас,таких подлых, трусливых, потных и озабоченных. Я знаю, что вас много. Вы и сейчас паучьи притаились в ожидании новых жертв. И поэтому нельзя молчать, нельзя замалчивать.
Говорите об этом с сестрами, дочками, внучками, не давайте им ни единого шанса почувствовать себя виноватыми в такой ситуации.

Народное бессознательное цинично провозглашает в качестве аксиомы:" Баба не захочет, мужик не вскочит".

И эта популярная ложь делает нас всех, попавших в такую ситуацию, изнасилованными по собственному желанию.</lj->
АПД: Далее о насилии:http://nikolaeva.livejournal.com/180788.html

http://nikolaeva.livejournal.com/181631.html
Tags: Невыразимое
Subscribe
promo nikolaeva november 1, 00:41
Buy for 350 tokens
Что касается промо-блока: Исключено размещение постов политического и националистического толка, антирелигиозных текстов, порнографии, а также любых постов, носящих оскорбительный характер. Для рекламодателей почта nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 306 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →