Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Categories:

Единый хлеб

Вот, как только близится пост, я сразу начинаю в голове крутить: "Постный майонез запасти - потом не найдешь, соевый сметанный соус - всенепременно, его вообще только до поста купить и можно, позже днем с огнем не найдешь, гречка там, макарошки..." Стою в храме, священник о смысле поста, у меня в голове - полки с постными продуктами. Понимаю, что это как - то слишком. Но оправдываю себя тем, что семья у меня. Лично я и корочку бы пожевала, а мужики мои вряд ли на такой диете выживут. Правда, что мне мешает тихонько корочку грызть, когда их кормлю? Но что-то не могу припомнить за собой никаких особых постнических подвигов. А посты помню.
Мой самый первый, самый строгий. Масло растительное - только суббота, воскресение. Книга про отца Павла Груздева. Помню, как я прочитала воспоминания о нем одного батюшки. Идет этот батюшка в пост в гости к старцу и думает: "Вот хорошо, Батюшка так нас всех жалеет, что даже в пост рыбкой балует или даже чем там поскоромнее. Наемся!" Приходит - а стол пустой. И отец Павел строго так: "Ничего не поделаешь, пост, брат". Вот и поел, неполезно значит только о еде мечтать. А так старец всех всегда кормил с любовью великой. Помню, едем мы к нему на могилку с мужем, сыном и сестрой Дашкой. Я, как всегда, ною: "Вот, приедем, а панихидку отслужить некому..." Дашка моя, она духом покрепче будет, все увещевает : "Не ной, Господь все управит." Подъезжаем к воротам кладбища. Вышли - тут же тормозит машина, из нее священник с кадилом выходит. И прямиком к старцу, а мы за ним. Какое счастье, молимся с батюшкой на такой родной могиле. Все радуются, а я опять занываю, уже не вслух, конечно:" Бедная я, бедная, вот был бы батюшка жив, он меня бы накормил, а так стою я как сирота, голодная."
Закончил священник служить, повернулся ко мне и говорит: "Вы возьмите весь пакет с печеньем, что у батюшки на могиле лежит, и кушайте себе на здоровье! "Я так с открытым ртом стоять и осталась. Сестра моя ко мне выдвинулась и спрашивает: "Ты чего,как баран,вытаращилась?" (Мы всегда с ней очень нежно друг с другом беседуем.) Я ей и рассказала про мысли мои. "Ну ты даешь, - сказала Дашка, засовывая Батюшкину печеньку в рот, - все нормальные люди молятся, а ты только о еде и думаешь!"
Накормил меня мой старец любимый, дочку свою неразумную.
Старцы они всегда с любовью великой каждого принимают. И кормят. Еда - это тоже любовь. Помню, были мы семьей у старца Власия в Боровском монастыре, он нас шоколадками кормил, утешал, по щекам меня похлопывал, Еремке трехлетнему картинки показывал. Показывает ему картинку, на которой три богатыря изображены, и спрашивает: "Как богатырей-то зовут?" А Еремей только Илью Муромца и знает. Смеется батюшка, за вихры его треплет: " Что ж ты так. Уж Добрыню-то Никитича лучше всех знать должен!" Да откуда мы могли узнать, что почти через семь лет после этой беседы родится у моего старшего сына Никиты мальчик и назовут его Добрыня?
Были мы как-то у известного московского священника, что служит в старинном храме прямо на Красной площади. Вынес он мне из кельи своей и меда огромную банку, и сладости, и свечи: "Бери скорей, бери, только что монахи с Афона привезли." Разве знала я, какой тяжелый год меня ждет. Укреплял батюшка дитя малосильное.
В тот год много чего было. Исповедь сердце рвала, полотно жизни съежилось до удавки на шее. Отец Александр в храме в Раменках, посмотрев на меня, вынес из алтаря огромную просфору. Я тогда еще не знала, что он - мой духовный отец, а он уже накормил дочку свою рыдающую и ободрил.
Наш настоятель Спасского храма в Лобне, отец Дионисий, всегда кормит нас. Помню, как в первый раз удивились мы с мужем, когда после Литургии настоятель строго сказал: "На трапезу, быстро на трапезу!" Смущенно мы выдвинулись за ним в трапезную. А там! Никогда таких трапез в жизни моей не было. Молитвы, многолетия, песни духовные и внимательный батюшкин взгляд: ешь ли ты, хорошо ли тебе?
Еда впитывает истинную любовь, целит тебя. Моя бабушка, мама Аня, месила нам с Дашкой оладушки каждый раз, как приезжала в гости. Мы всегда стояли рядом и смотрели, как она это делает. Каждый оладушек - солнышко бабушкиной любви, греет, питает, исцеляет. Любовь просто перетекала из бабушкиных родных рук в тесто, а из теста в нас. И стоим мы рядом, две сытые счастливые бабушкины внучки, самые любименькие.
И НЕ есть - тоже любовь. Я люблю своего Господа всем сердцем. Но сердце у меня такое немощное, маленькое, молитва в него не помещается, смирению и послушанию там места нет. А пост, пусть малый, как-то осилю. И за это малое Отец мой дает так много, такой любовью кормит меня, что никогда и никак я не смогу выразить Ему свою благодарность.
Сначала постовала в семье я одна. А потом муж мой вдруг и говорит: "И я буду." До этого и храм-то не заходил. Меня отвезет - и сидит в машине, ждет. Пост в концу идет, на исповедь собираюсь. А муж мне: "И я пойду, я же тоже постовал". В храм наш входим - толпа вокруг батюшки, не пробиться, муж аж отпрянул. И вдруг батюшка наш, отец Александр, увидев нас, быстро идет к дверям, у которых мы застыли, и берет мужа за руку, и ведет за собой на исповедь. Муж в растерянности: "А что вы меня за руку ведете, батюшка, боитесь, что сбегу?" А батюшка просто: "Боюсь". И стою я и смотрю, как Саша мой исповедуется, и слезы благодарности катятся из глаз. Пост - счастье наше, радость и надежда.

(© А.В. Николаева)
Tags: Вера
Subscribe
promo nikolaeva май 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments