Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Categories:

Есть ли жизнь после развода?

Я продолжаю рассказ о своих бабушке и дедушке ( начало:http://nikolaeva.livejournal.com/281430.html)
Потому что нельзя оборвать эту историю разводом. Для меня история отношений этих двух людей началась как раз после него. И она, эта история, очень сильно повлияла на мой характер и всю мою жизнь.

Более того, судьба вела меня так, что я во многом повторяла семейный сценарий своей бабушки, на которую я так похожа внешне.
Совпадали в наших жизнях даже отдельные типажи.
Моя свекровь, например, - просто близнец властной свекрови мамы Ани.
Мама Аня, первый раз увидя мою Бабу Зину, онемела от удивления и, конечно, очень испугалась за меня.
Мой муж, особенно в молодости, напоминал мне во многом деда Федора. И наши с ним отношения были такими же непростыми. Но у меня в голове была уже навсегда отпечатана крупными буквами кровавая история любви бабушки и дедушки,и это очень, очень помогло мне.
Я уверена теперь, что наши дети и внуки подхватывают наши истории и проблемы, пытаясь решить их на своем уровне. Условно говоря, каждой семье в каждом поколении дается какой-то один урок. Дается до тех пор, пока не будет решен.

Итак, попробуем пойти дальше, не выпуская из рук нить семейной истории.

Почти каждый вечер теперь я беру в руки старые, растрепанные дневники тех, кого уже нет на этой земле, вглядываюсь в их прекрасные юные лица на фотографиях и думаю о том, как быстро пролетает человеческая жизнь.
И каждое утро я разговариваю с мамой. Она, читая у меня в журнале о своих родителях, опять проваливается в то время, переживает, вспоминает, горюет и радуется.

Я слушаю ее рассказы и вижу эту квартиру на Котельнической набережной, эту большую и очень любящую, несмотря ни на что, семью.

- Когда мама и папа не ссорились, в доме был рай, просто рай, - рассказывает моя мама. - Они так сильно любили друг друга, что все мы грелись в их любви. Это удивительное было поколение. Они вывели страну из такой войны, все восстановили и отстроили.
Нам бы всем их трудолюбие, честность, порядочность. Мой папа приходил с работы, ел что-то и сразу садился за письменный стол - работать. И работал до четырех утра, а к девяти опять на службу. Мама Аня после своей работы готовила дома, убирала, штопала. Она очень любила мужа и всегда старалась радовать его. В доме постоянно бывали отцовские друзья. И мама накрывала прекрасные столы. Хлебосольный, гостеприимный теплый дом. Оба они были прекрасными детьми. Помогали родителям всегда, во всем. В семье трое своих детей, но никогда не забывались родители.

Это правда. Я видела все детство и юность, как ухаживала за бабушкой Груней мама Аня.

Я помню такую летнюю историю. Наша семья уехала отдыхать, а на государственной даче моего папы осталась бабушка и мама Аня. Конечно, маме Ане было трудно каждый день ездить на работу и с работы в такую даль. Но бабушке нужен воздух!

И вот в однажды мама Анечка возвращалась со службы и увидела, что с машины продают арбузы. А бабушка Груня очень их любила. И мама Аня купила большой полосатый арбуз и поехала с ним на метро, на автобусе, на электричке к бабушке.

У мамы Ани больные суставы: бегая на работу с тяжелейшей ангиной, она заработала артрит.И, прижимая больными тонкими руками к груди тяжеленный арбуз, шла бабушка моя от станции к дому. Идти надо было минут сорок. А вот и калитка. Бабушка толкнула ее: калитка на замке. Кричать бесполезно: забором обнесен огромный кусок леса, дачи стоят далеко друг от друга - не докричишься. И тогда она чуть не расплакалась.
Но чуть - не считается. У мамы Ани всю жизнь был очень сильный и стойкий характер. Она опять взяла в руки этот несчастный арбуз и пошла обходить этот бесконечный забор, чтобы подойти к другой калитке с противоположной стороны территории.

И в этом таком частном и проходном событии, как покупка арбуза, вся моя бабушка.

Радовать своих, служить им, трудиться для них.
Моя сестра Дашка вспоминает, как она, шестнадцатилетняя, ночевала в доме у бабушки. Утром стала одеваться и удивилась: ее бывалый свитер распушился и выглядел как новый.

- Я ночью все катышки с него срезала, почистила его и расчесала, - сказала мама Аня.

Тысяча мелочей - имя которым любовь. Блинчики мамы Ани - каждый как солнце горяч и светел, ее крошечные пирожки, ночные сказки, нежный смех, ее полный любви голос по телефону. Она любила всех нас так, что мы до сих пор не можем без слез вспоминать свою бабушку. Самую прекрасную, самую любящую, такую родную, прекрасную, легкую, тонкую, умелую. Аккуратную и исполнительную невероятно. Я помню, как она оставалась с моим сыном Никитой, когда он был младенцем. Она приходила раньше назначенного времени, красивым почерком аккуратно записывала на листе все, что надо малышу в течение дня. И можно было быть абсолютно уверенной в том, что бабушка сделает все четко по инструкции. Вне инструкции будут только самые ее добрые слова, самые яркие истории, беспредельное внимание к правнуку и полная погружённость в его младенческую жизнь.

Внутренняя и внешняя красота. Доброта, живой ум и необыкновенное чувство юмора.
Бабушка была прекрасной женщиной.

А дед?
Дед тоже любил всех своих. И он, в отличие от многих мужчин, никогда не стеснялся своих чувств. Обнять, взять на колени, поцеловать, потереться о детскую щечку своей колючей щекой. Обеспечить всех своих, всем помочь, работать, работать и работать. Он не пил и не курил. У него вообще не было неполезных привычек.
Всегда чистенький, вкусно пахнущий, причесанный, подтянутый. Что в нем было не так, почему страдала рядом с мужем Анечка?
Мама Аня часто говорила с грустью:"У вашего деда душевная глухота".


Он не слышал ее. Восхищался красотой своей жены, любил ее не женский острый ум, ценил свой ухоженный дом, но не понимал. Не слышал.

Избалованный любовью, изнеженный домашним уютом дед недолго смог мыкаться по чужим углам. В редакции, в которую он принес рукопись, работала женщина-редактор, немного моложе его, мать-одиночка. Она стала заботиться о холостяке и довольно быстро вышла за него замуж.

Конечно, я не помню тетю Любу того периода, я могу что-то вспоминать лет с четырех. То есть тогда, когда их браку было года три.

Каждое лето в то время мы жили в пансионате ЦК на Клязьме. Там деду давали большую квартиру. Ребенку, то есть мне, нужен был воздух. А папиной казенной дачей пользовались его дочка от первого брака Танечка и первая жена Нина.

Вот мы и собирались все вместе: дед, его новая жена Люба, ее сын Коля, мои родители, я, мамина младшая сестра Наташа с мужем, иногда приезжал и мамин брат Виктор с женой.

Можно себе представить, как была счастлива молодая жена деда в окружении чужой семьи. Целый дедовский клан свалился ей на голову. Не позавидуешь. И хотя все дети Федора вели себя очень тихо, слова грубого тете Любе, как мы все её называли, никто за всю жизнь не сказал, но глазки-то им не выколешь!
А глаза часто красноречивее слов.
Все дети очень любили свою красивую, воспитанную, изящную как статуэтка, маму.
Можно представить, с какой плохо скрытой иронией они смотрели на ширококостную, высокую, некрасивую, резкую в движениях Любу. А у той еще оказался крайне неприветливый характер.

Отношения не складывались. Все было, конечно, в границах добрососедских отношений. Но... на коммунальной кухне. Если представить, что все жильцы этой кухни - люди более чем воспитанные и крайне интеллигентные.

Меня в мои три, четыре, пять и шесть лет все это, конечно, не занимало. И даже сейчас, когда мама рассказывает о той жизни, слушаю рассеянно. Обычный набор клише для описания семейного нестроения:" Вот мы все старались, а она... И тогда она наврала деду, что мы... И я сама убирала все комнаты..."
Сейчас мне это слушать забавно и хочется всегда сказать:" Мама, даже если бы ты ей каждый вечер сама ноги мыла, она бы вас все равно не приняла!"
На кой вы все ей сдались - взрослые чужие дети женщины, к которой она всю жизнь страшно ревновала деда?!

Я же в этом своем глубоком детстве была страшно далека от семейных разборок. Мне было прекрасно в этом пансионате на Клязьме. Целый день я носилась со стайкой ровесников по ухоженным газонам, прячась в красиво подстриженных кустах, бегая по мраморным лестницам, завороженно наблюдая за золотыми рыбками и белочкам в фойе главного корпуса.

Меня все любили. Ну почти все. Я точно знала, что не надо подходить к тете Любе, с осторожностью разговаривать с маминой младшей сестрой Наташей, стараться убежать от Кольки, который старше меня на десять лет и все время пытается подбить меня из пластмассового пистолета белым большим шариком.
Зато все остальные обожали меня. И я купалась в этом обожании.
Когда появлялся с работы дед, он сразу хватал меня на руки, терся о мое плечо своей головой, ворковал и таял. Про папу и маму и говорить нечего. Это их прямая обязанность - прыгать вокруг меня заводными зайцами.

Не удивительно, что я считала себя уникально прекрасным и чудесно премудрым ребенком и легко убедила в этом и всех своих многочисленных друзей.
Моя мама до сих пор с хохотом вспоминает сцену, свидетелем которой ей довелось быть.

Как-то она нашла меня на улице в окружении нескольких десятков детей, многие из которых явно были старше меня. Все они сидели, а над ними возвышалась четырехлетняя я и что-то громко и властно вещала.

Мама прервала игру, подозвав меня к себе, и спросила:" Настя, а во что это вы играете?"
- В школу, - беспечно ответила я. - Учу ребят читать!


- Но ведь ты сама еще не умеешь читать! - удивленно воскликнула мама.
- Ну и что? - искренне удивилась я.

Вот это укоренившееся в моем сознании в те годы чувство, что меня все любят, просто не могут не любить, осталось со мной на всю жизнь. И ничто никогда не могло его разрушить. Иногда я выглядела нелепо, не желая поверить в чужую недоброжелательность. Даже когда мой муж объявил, что он больше не любит меня и уходит из дома, я только посмотрела на него как глубоко больного человека: не любить меня может только сумасшедший! Несчастный, он помешался! Поэтому для меня это не стало трагедией и сильным ударом. Подумаешь, заболел человек! Так вылечим!

Родители, бабушки и дедушки! Любите своих детей изо всех сил. Перелюбить маленького человека невозможно. И своей безусловной любовью вы спасете его от очень многих бед, даже если вас уже не будет рядом. Как спасает и меня до сих пор великая и чудесная любовь моих родных и близких.
Я с дедом в пансионате на Клязьме

Там же с папой


Tags: Летопись семьи, Я-муары
Subscribe
promo nikolaeva may 1, 00:41
Buy for 250 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →