Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Пост

Слишком быстрые дни, никак за ними не успеть, не остановиться, не затормозить.

Только что совсем зима была, а теперь яркое весеннее солнце расстилает по утрам на полу теплые желтые дорожки. Встанешь - ногам тепло, а на душе тревога: опять ничего не успеваю. Ни учебник сдать в издательство, ни статью в научный журнал написать. А хуже всего - не успеваю я за постом, не чувствую его сердцем.

Этот пост для меня отличается от других обычных дней только едой. Нет молока и яиц, мяса и рыбы. И что мне из того? Пост - это все же не диета, это возможность заглянуть в свое сердце, поплакать о том, что ничего хорошего не сделал ты на этой земле. Несчастный невольник, связанный по рукам и ногам путами ежедневных забот.

А ведь было время, когда прозрачные пронзительные дни поста звучали в сердце, когда в покаянных поклонах Литургии Преждеосвященных Даров была такая радость, что дух захватывало и хотелось обнять весь мир.

"Что ты спишь, восстань, душе моя..."

Неделю назад очень хотелось причаститься, но чувствовала, что совсем не готова, рассеянна и растерянна. Конечно, никогда нельзя быть готовой к такому Таинству. А все же...

Прошлую неделю попыталась сосредоточиться хотя бы на молитвенном правиле, следить за собой. А как опять посыпалось: работа, дом, подработки... Очнулась - суббота. Опять не готова совсем. Но и без причастия больше не могу. Хмурым туманом окутано все вокруг, темное наплывает во снах. Покаялась на исповеди. Батюшка сказал:" Иди причащайся, помня о том, что недостойна".

А разве я когда-нибудь забывала? Мне даже до сих пор неловко стоять на службах среди молящихся. Где они и где я?
Удивительно, что Господь позволяет мне входить в Дом Его, что дает время на покаяние. А я это время трачу на такие пустые и бессмысленные дела.

- Ничего, - утешала сестра Дашка. - Зато ты причастишься в день Севастийских мучеников.

А что я знаю о этих мучениках? И когда они были-то?!
Я и не молилась им никогда и не вспоминаю. А все же даже моего куцего опыта уже хватает, чтобы понимать, что ничего случайного не бывает в духовной жизни.
И вот в вечер перед воскресной службой совершенно случайно вижу я в ленте рассказ митрополита Иосифа (Чернова) о том, как спасли его Севастийские мученики.

Митрополит Иосиф вспоминал о том, что в то время, когда он был еще иеродиаконом и служил у владыки Арсения в Таганроге, в архиерейских покоях висела икона 40 мучеников, в Севастийском озере мучившихся.

И молодой монах, как и я в эти дни, все задавал себе вопрос, что же это за такие древние мученики и были ли они вообще?

А потом прошло немало времени, и митрополит Иосиф в 1943 году оказался в гестаповской тюрьме, в одиночной камере. Это было лютой студеной зимой, на окне - только решетка. Ветер свободно проникает в темницу, на полу снег.

Говорят, что ко всему можно притерпеться. Но только не к голоду и холоду.
А священник был без теплой одежды, в одном подряснике. Страшно и мучительно погибал он в этой мерзлом каменном мешке и просил у Господа побыстрее забрать его душу, освободить от таких мучений.
И тут вдруг вспомнил он о тех, кто испытал то же самое, - о тех мучениках, которые в страшный мороз замерзали заживо на озере. А их палачи топили на берегу баню, чтобы сломить дух воинов Христовых, чтобы заставить их выбежать на берег, нырнуть в спасительное тепло жарко натопленной парной.

И один не выдержал, выбежал, но едва он переступил порог бани, как упал мертвым. Все это видел один из стражников, охранявший мучеников. А еще он увидел, как над головой каждого страдальца засиял венец. И тогда этот стражник, которого звали Аглаий, разбудил остальных стражников, сбросил с себя одежду и сказал им: «И я – христианин!» – и присоединился к мученикам. Стоя в воде, он молился: «Господи Боже, я верую в Тебя, в Которого эти воины веруют. Присоедини меня к ним, да сподоблюсь пострадать с Твоими рабами».

Так мучеников снова стало 40.

Вот их и вспомнил обреченный на смерть митрополит Иосиф. И он стал горячо молиться мученикам, взывая к ним о помощи. И... согрелся.

Он смог пережить эту страшную ночь, а утром ему принесли передачу - Святые Дары, еду и теплую одежду.

Я сама не мерзну, не страдаю от холода. У меня только бесчувственная душа и холодное сердце. Но в церкви читали такие слова: "Верую, Господи, помоги моему неверию" (Мк. 9, 24).
Это слова несчастного отца, который привел к Спасителю своего тяжко больного сына. Все испробовал несчастный родитель, чтобы помочь своему сыну, но желанного результата не было. Услышал, наконец, бедняга о чрезвычайном Чудотворце, Который врачует всякую язву в людях. Он пришел к Нему и взмолился: «Если что можешь, сжалься над нами и помоги нам» (Мк. 9, 22). Христос ответил: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему» (Мк. 9, 23). И отец больного сына со слезами исповедует: «Верую, Господи, помоги моему неверию» (Мк. 9, 24). По вере отца Господь исцелил сына.

Это ведь даже не слова, это стон, плач, так плачет каждая душа, лишенная главного - веры. И Господу достаточно только видеть, что мы пытаемся, и Севастийские мученики, страдающие от холода, готовы прийти на помощь и отогреть сердце своей любовью и верой.

Все-все это есть у нас, и нет никого нас счастливее.
Идет пост. И мы идем, спотыкаясь на каждом шагу, оступаясь и падая, но мы идем туда, куда неизбежно ведет путь поста и молитвы, - к Воскресению.
Помощи Божьей всем идущим этим путем.

Tags: Вера
Subscribe
promo nikolaeva май 1, 00:41
Buy for 250 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 45 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →