Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Category:

Пост

Слишком быстрые дни, никак за ними не успеть, не остановиться, не затормозить.

Только что совсем зима была, а теперь яркое весеннее солнце расстилает по утрам на полу теплые желтые дорожки. Встанешь - ногам тепло, а на душе тревога: опять ничего не успеваю. Ни учебник сдать в издательство, ни статью в научный журнал написать. А хуже всего - не успеваю я за постом, не чувствую его сердцем.

Этот пост для меня отличается от других обычных дней только едой. Нет молока и яиц, мяса и рыбы. И что мне из того? Пост - это все же не диета, это возможность заглянуть в свое сердце, поплакать о том, что ничего хорошего не сделал ты на этой земле. Несчастный невольник, связанный по рукам и ногам путами ежедневных забот.

А ведь было время, когда прозрачные пронзительные дни поста звучали в сердце, когда в покаянных поклонах Литургии Преждеосвященных Даров была такая радость, что дух захватывало и хотелось обнять весь мир.

"Что ты спишь, восстань, душе моя..."

Неделю назад очень хотелось причаститься, но чувствовала, что совсем не готова, рассеянна и растерянна. Конечно, никогда нельзя быть готовой к такому Таинству. А все же...

Прошлую неделю попыталась сосредоточиться хотя бы на молитвенном правиле, следить за собой. А как опять посыпалось: работа, дом, подработки... Очнулась - суббота. Опять не готова совсем. Но и без причастия больше не могу. Хмурым туманом окутано все вокруг, темное наплывает во снах. Покаялась на исповеди. Батюшка сказал:" Иди причащайся, помня о том, что недостойна".

А разве я когда-нибудь забывала? Мне даже до сих пор неловко стоять на службах среди молящихся. Где они и где я?
Удивительно, что Господь позволяет мне входить в Дом Его, что дает время на покаяние. А я это время трачу на такие пустые и бессмысленные дела.

- Ничего, - утешала сестра Дашка. - Зато ты причастишься в день Севастийских мучеников.

А что я знаю о этих мучениках? И когда они были-то?!
Я и не молилась им никогда и не вспоминаю. А все же даже моего куцего опыта уже хватает, чтобы понимать, что ничего случайного не бывает в духовной жизни.
И вот в вечер перед воскресной службой совершенно случайно вижу я в ленте рассказ митрополита Иосифа (Чернова) о том, как спасли его Севастийские мученики.

Митрополит Иосиф вспоминал о том, что в то время, когда он был еще иеродиаконом и служил у владыки Арсения в Таганроге, в архиерейских покоях висела икона 40 мучеников, в Севастийском озере мучившихся.

И молодой монах, как и я в эти дни, все задавал себе вопрос, что же это за такие древние мученики и были ли они вообще?

А потом прошло немало времени, и митрополит Иосиф в 1943 году оказался в гестаповской тюрьме, в одиночной камере. Это было лютой студеной зимой, на окне - только решетка. Ветер свободно проникает в темницу, на полу снег.

Говорят, что ко всему можно притерпеться. Но только не к голоду и холоду.
А священник был без теплой одежды, в одном подряснике. Страшно и мучительно погибал он в этой мерзлом каменном мешке и просил у Господа побыстрее забрать его душу, освободить от таких мучений.
И тут вдруг вспомнил он о тех, кто испытал то же самое, - о тех мучениках, которые в страшный мороз замерзали заживо на озере. А их палачи топили на берегу баню, чтобы сломить дух воинов Христовых, чтобы заставить их выбежать на берег, нырнуть в спасительное тепло жарко натопленной парной.

И один не выдержал, выбежал, но едва он переступил порог бани, как упал мертвым. Все это видел один из стражников, охранявший мучеников. А еще он увидел, как над головой каждого страдальца засиял венец. И тогда этот стражник, которого звали Аглаий, разбудил остальных стражников, сбросил с себя одежду и сказал им: «И я – христианин!» – и присоединился к мученикам. Стоя в воде, он молился: «Господи Боже, я верую в Тебя, в Которого эти воины веруют. Присоедини меня к ним, да сподоблюсь пострадать с Твоими рабами».

Так мучеников снова стало 40.

Вот их и вспомнил обреченный на смерть митрополит Иосиф. И он стал горячо молиться мученикам, взывая к ним о помощи. И... согрелся.

Он смог пережить эту страшную ночь, а утром ему принесли передачу - Святые Дары, еду и теплую одежду.

Я сама не мерзну, не страдаю от холода. У меня только бесчувственная душа и холодное сердце. Но в церкви читали такие слова: "Верую, Господи, помоги моему неверию" (Мк. 9, 24).
Это слова несчастного отца, который привел к Спасителю своего тяжко больного сына. Все испробовал несчастный родитель, чтобы помочь своему сыну, но желанного результата не было. Услышал, наконец, бедняга о чрезвычайном Чудотворце, Который врачует всякую язву в людях. Он пришел к Нему и взмолился: «Если что можешь, сжалься над нами и помоги нам» (Мк. 9, 22). Христос ответил: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему» (Мк. 9, 23). И отец больного сына со слезами исповедует: «Верую, Господи, помоги моему неверию» (Мк. 9, 24). По вере отца Господь исцелил сына.

Это ведь даже не слова, это стон, плач, так плачет каждая душа, лишенная главного - веры. И Господу достаточно только видеть, что мы пытаемся, и Севастийские мученики, страдающие от холода, готовы прийти на помощь и отогреть сердце своей любовью и верой.

Все-все это есть у нас, и нет никого нас счастливее.
Идет пост. И мы идем, спотыкаясь на каждом шагу, оступаясь и падая, но мы идем туда, куда неизбежно ведет путь поста и молитвы, - к Воскресению.
Помощи Божьей всем идущим этим путем.

Tags: Вера
Subscribe
promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →