Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Categories:
Начало: 80-е. Торжественная роспись в ЗАГСе. Зарисовка с натуры
Я решила продолжить там выкладывать кусочки воспоминаний, так как некоторые комментарии меня конкретно разозлили. Некоторые крутяшки гламурные загудели о том, что бомжара я конкретная и свадьба моя отстойная, без вертолетов. Мама дорогая, когда это они, господа эти,навылупляться успели? Как надоели эти псевдоолигархические пустые понты. Вот я им еще кусочек о жизни нищих сбросила. Что-то вы,мои друзья, уже читали. Поэтому это, скорее,для тех, кто здесь недавно.
Тут некоторые господа в комментариях высказали сомнения, что за кроссовками в 80-е годы надо было четыре дня стоять. И свадьбу мою прекрасную назвали свадьбой нищебродов.
" А че, - пишут они мне, - и тогда были нормальные такие свадьбы, а была и роспись голодранцев. Так что не называйте свою свадьбу типичной." Сначала я обиделась и надулась, особенно, когда они сказали, что я эту историю из пальца высосала. А потом думаю:" Че я, дурочка что ли, на этих господ обижаться? Они сами в то время, о котором я рассказываю, палец сосали, причем на ноге, поскольку были в младенческом бессознательном возрасте. Так что этот текст не для господ, а для товарищей! Ура, товарищи! Даешь смертельный бой гнилому миру гламура!
Ну, не принято было в наше время в студенческой среде всяко выпендриваться. И это при том, хочу заметить, что семейство у меня было весьма номенклатурное - дед шишка большая в ЦК, папуля зам главного самого главного в то время иллюстрированного журнала "Огонек". А вот западло было в то время среди нормальных людей при помощи откатов все ценное себе с работы откатывать и подчиненных если не живьем съедать, так на органы продавать . Все жили скромненько так, но не тужили. И не страдали сильно так, как сегодня страдают несчастные выкидыши гламура, увидев на оппонентах что-нибудь более крутое, чем у них самих.
Итак, напоминаю, что свадебных фото у нас нема. Помещаю тематически близкие: муж на присяге (не, ну видели вы кого-нибудь более мужественного и прекрасного?) и я с караульной собакой. Свадьба - это ведь тоже в каком-то роде присяга.

Видите бравого солдата? То есть муж.
Бедное тщедушное существо, очки тянут его голову к земле (а может, он в то время вообще еще плохо держал головку), и если бы не сапоги по подбородок, которые придают ему хоть какой-то вид существа, наделенного плотью, скорее всего он вообще не был бы виден за своей винтовкой. Боже мой, как же я не боялась его обнимать, это же могло бы плохо кончиться для него.
Но , к чести своей, могу сказать, что никогда я не просила его, как, например, увиденная мной как-то осенью 100-килограммовая невеста у Вечного огня, взять меня на ручки. А вот та невеста не знала жалости. Голосом иерехонской трубы она взывала к щупленькому и заметно пьяненькому жениху, визжа, как дебильный младенец-гигант: "На ручки! На ручки!" Стоявшие рядом родственники и гости, оторвавшись от горлышек бутылок, загудели следом: "На руки, бери ее на руки. Сфоткаем на память!" Моментально протрезвевший жених-замухрышка, встав на цыпочки, пытался шелестеть что-то увещевательное в мясистое ухо своей красотки. Тщетно. Сзади ему отрезала пути к отступлению такая же надутая гренадерша, только постарше и заметно усатая, видимо мать невесты. Я сама, нечаянно проходившая в эти минуты Александровским садиком, металась между желанием убежать и избегнуть финала этой, как вы понимаете, совсем не смешной истории и естественным стремлением каждого человека полюбоваться тем, как ближний его подвергается мучениям и пыткам. Я была моложе и беспощаднее, чем теперь, и в итоге осталась наблюдать. Суетливой мелкой рысью жених обежал свою невесту сначала справа, а потом слева. Увиденное настолько повергло его в шок, что, уже не выбирая пути и дороги, он как-то резко кинулся к заднему фасаду этой огромной кружевной туши, как-то неуловимо быстро сделал ей что-то вроде подсечки, надеясь, наверное, что, когда она будет падать, ему удастся подхватить ее. Но то ли он не успел, то ли в последний момент вспомнил, сколько у него еще дел на этой земле, и отдернул руки. Короче, весь этот огроменный тюк тюля и искусственных кружавчиков рухнул прямо на мокрый осенний асфальт. В то же самое мгновение мы с женихом как-то очень слаженно отвернулись от этой душераздирающей картины и бросились прочь в одном направлении. Жених бежал быстрее, я скоро потеряла его из виду. Лично я убежала, потому что было очень страшно. А жених, наверное, неожиданно вспомнил, что забыл выключить дома утюг.
Так вот, эта сцена навсегда осталась в моем сознании, и я дала себе клятву никогда так не мучить своего будущего жениха.
Поэтому мы после ЗАГСа не поехали на Красную площадь, а мирно выдвинулись к машинам.
Первая из них - голубой запор - принадлежла моему мужу. И это, должна вам сказать, в 87 году было крутовато. Тогда все, что крупнее самоката, было признаком немалого благосостояния. Не беда, что запор дымил и тарахтел, как сотня подорванных одновременно маньяком-пиротехником петард. Не страшно, что руки у мого мужа были часто перевязаны. " Выхлопная труба у меня раскаляется!' - как -то с грустью поведал он моей сестре. На что моя добрая сеструха посоветовала ему лучше следить за своей трубой и другими органами, так как до старости при таких симптомах можно и не дожить.
Так что с горбатым запором голубенького цвета вы уже, можно сказать, знакомы.
Но у входа в загс стояла еще одна шикарная тачка: друг моего мужа Воробьев, облазив в течение года все промышленные помойки города Москвы, собрал из того, что ему удалось найти, практически родные Жигули второй модели. Целый год он шкурил, смазывал, заворачивал-проворачивал, шпаклевал. И - вуаля. Машина мечты готова! Гордый Воробьев ловко оседлал кресло из кожзама и выдвинулся на родину предков, в деревню. Уж очень ему хотелось посмотреть, как опупеют и пожелтеют от зависти селяне, у которых он в отрочестве таскал на огородох, что плохо или слишком хорошо лежало, и которые обещали ему в те славные дни юности тюрьму, виселицу и порку одномоментно. Резво мчался железный франкенштейн по проселочным пыльным дорогам, пока на его пути не возникло мычащее колхозное стадо. В приоткрытое окно Воробьев безмятежно наблюдал, как суетящийся пастух в кепочке перегоняет коровушек через дорогу. Вдруг одна не в меру любопытная животинка вплотную боком придвинулась прямо к левой дверце машины. Воробьев высунул длинную руку атлета из приоткрытого окна и дернул корову за.... Муж романтично считает, что за вымя, а я, стоя на путях социалистического реализма, думаю, что за хвост. Координат Воробьева у нас нет. Два года назад мы встретили его с женой в Ашане, но спросить при жене, за что же он дернул корову, постеснялись. Короче, корова в ответ нанесла прямой удар копытом прямо в дверцу новосклеенного авто. И грустный Воробьев, как ежик из известной песни, уже с дырочкой в левом боку поехал дальше.
Вот и теперь за рулем этого покоцанного пепелаца сидел торжественный Воробьев, рядом его беременная жена.
Водителем запора на тот день мы путем недолгого голосования и нескольких убеждающих пинков назначили друга мужа Гришку по прозвищу Грязный Конец. Такое ужасное прозвище досталось ему совершенно незаслуженно и случайно. Как-то на участке около нашей дачи мы большой компанией сидели на деревянной лавке у костра и жарили шашлыки. Гришка сидел с краю, задумчивый и интеллигентный, как всегда. К костру подошел еще кто-то из наших друзей, и я попросила Гришку подвинуться. "Не могу,- грустно произнес он, - у меня тут грязный конец". И все. И навсегда. И теперь в разговорах постоянно: "Какой-какой Гришка? А ! Тот, у которого..." Как вы понимаете, это характеризует не с лучшей стороны только маловоспитанных друзей Гришки, но уж никак не его самого. Сам же Гришка , доблестный друг и верный товарищ, всегда приходил нам на помощь. Вот и теперь, стараясь навсегда забыть о позвякивающих в багажнике бутылках, Гришка с решимостью камикадзе вцепился в руль.
Наконец, мы расселись по машинам, воробьевская беременная жена, не получившая никаких приятных эмоций в загсе, заявила: "Рано еще домой ехать. Нужно цветы возлагать". Приняв идею на ура, мы задумались, а куда возлагать-то? Наше Кунцево не больно-то на памятные места богато.
"О ! - вдруг вспомнил Свидетель. - Тут недалеко возле булочной есть бюст Багрицкого. Там и возложим."
Бюст, действительно, был. Стоял он на странном месте прямо напротив булочной. Поэтому взгляд известного поэта был навсегда прикован к горам баранок и батонов в витрине. Вдоль витрины стояла ожидающая конца обеденного перерыва очередь человек из двадцати. 40 глаз внимательно наблюдали, как мы аккуратно складываем охапки цветов у грязного, закаканного голубями памятника. Проделав все с надлежащей случаю торжественностью, мы было тронулись домой. Но не тут-то было. Воробьевская жена не знала усталости: "Э-э, - завопила она, - возвращаемся! Надо забрать цветы, пока эти бабули из очереди их на рынок не сволокли". И мы послушались: беременным перечить нельзя. Под недоуменными взглядами любителей хлебо-булочных изделий мы быстро сгребли свои букеты и были таковы.
По-моему, я правдиво описала быт и традиции восьмидесятых. Опять, правда, до свадебного пира не дошла, а ведь еще и типичная брачная ночь конца прошлого века должна быть детлизированно описана. Фу, много букофф. Простите меня, старую! Старушки - все болтушки! А будете на меня ворчать - вообще больше ничего не расскажу!
Tags: Семья
Subscribe
promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments