Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Categories:

Вас питание

Ну, да. Подразумевается, что воспитание - это когда вас питают всякими нужными пояснениями и объяснениями. Взрослые ужасно любят воспитывать своих и частенько чужих детей. Такое впечатление, что они и выросли только для того, чтобы хорошенько отомстить за свое собственное подпорченное нравоучениями детство и отыграться на невинных крошках.
Сколько книг о том, как правильно вводить в эксплуатацию детей, сколько сайтов о то, как ими пользоваться.
И везде мульоны взрослых, недовольных своими детьми. То они у них много едят, то слишком мало, то раздражающе громкие, то нездорово тихие. Кажется, что большинство достигших статуса родителей особей просто не знают, что им самим нужно.
Помню, моя подруга и коллега как-то взволнованно мне стала рассказывать о своем, тогда пятилетнем, сыне:" Собираюсь его к психиатру отвести. Он занавеску ножницами порезал и спички в квартире жег".
Я подумала и ответила ей: " Знаешь, а если бы он мог, он тебя тоже бы к психиатру оттащил за то, что ты ему никакими интересными вещами заниматься не даешь. Ни спички зажигать, ни от занавески красивые тряпочки отрезать".
В случае с моей подругой обошлось без врача. Я просто ее к себе в гости пригласила. И она, понаблюдав за моим старшеньким часок, с облегчением выдохнула:" Не, мой еще нормальный!"
Надо ли говорить, что оба наших мальчика выросли в больших, очень спокойных и разумных дяденек?
Мы изо всех сил стараемся улучшить своих малюток, трансформировать их в нечто прекрасное, подчинить их своему представлению об идеале. Оно, конечно, похвально. А вот только детушек-то спросить забыли, как оно им видится, чудесное наше воспитание? Ну, в шкурку собственных детей не влезть, можно только попробовать честно вспомнить себя в том далеком и светлом периоде, которое называтся детством.
Были ли те моменты, когда девочка-я точно понимала, что ее воспитывают?
Безусловно! Я помню, как родители вешали папин ремень на полуоткрытую дверь моей комнаты после того, как меня укладывали. Это было точно до моих шести лет. Я лежу в своей кровати, свет из коридора освещает дверь и темный ремень, повисший на ней. Хвост ремня болтается снаружи, я вижу шею и железную голову-пряжку. Конечно, я уже знаю, что ремень самый последний и самый сильный аргумент в любых острых дискуссиях с родителями. Но мне не страшно, меня никогда не бьют и даже не кричат на меня. Поэтому я молча смотрю на ремень и думаю о том, что взролые смешные. Я чувствую, что ремень на двери - это игра, их игра, неитересная, в нее играть не буду. Начинаю немного подвывать, тихо и жалобно, без слез. Входит мама:
- Что тебе?
- Песенку!
- Уже поздно.
- Пе-е-есенку!!
Мама садится на мою кровать и начинает тихо напевать. Я слышу, как в соседней комнате громко ворчит папа и призывает маму прекратить баловство. Но мама поет. Я торжествую: я!я! любименькая! Меня слушается мама. Побежденный ремень дохлой неопасной змеей висит на двери.
Взрастание деточки неизбежно влечет за собой увеличение процедур по пресечению деточкиных пороков и заблуждений.
В начальной школе я испытала на собственной шкуре многие воспитательно-карательные процедуры. На меня орали, стыдили, водили моей рукой с зажатой в ней ручкой по прописям, умоляли, грозились отослать в интернат. Теперь уже я всему верила. Верила, что сдадут, верила, что я - позор своей семьи. Я писала неправильной левой рукой, я не могла привыкнуть к казенному холоду школьных отношений, к их фальши. Ночью мне стали сниться горящие здания, а днем я чувствовала навязчивое желание зажигать спички и смотреть на огонь. Зная, что спички детям не игрушка, я делала это тайно, тихонько, в ванной или в туалете. Обгоревшие спички даже не выкидывала в ведро, я прятала в своей комнате за занавеской. Там их и обнаружила мама. Были долгие разборки, совет с отцом. Мама, напуганная тем, что я подожгу всю квартиру, решила меня выпороть ремнем. Не знаю, с чего она решила, что поротый ребенок более послушен? Наверное, опять виновато общее бессознательное с его циничным:" За одного битого двух небитых дают".
Как бы то ни было, мне сообщили о предстоящей порке. Готовились к ней родители основательно. Назначили на выходные, когда папа дома. Папа, как слишком мягкосердечный для проведения воспитательных процедур, должен был увести мою младшую сестру на улицу, чтобы не травмировать ребенка таким зрелищем. Мама же должна была пороть.
Жуткая, скажу я вам, вещь - ожидание боли, позорной боли. Мне было страшно и мерзко. Я слышала из своей комнаты, как хлопнула входная дверь: папа ушел гулять с сестрой. Мама закрылась на кухне. Курит. Конечно, ей тоже не по себе. Но в тот момент я думала не о ней: впервые в мою душу вошли такие чувства, как негодование и ненависть. Они резали мою младенческую еще душу, не умещались внутри, рвались наружу сдавленными рыданиями. Это противоестественно - ненавидеть родителей, поэтому все естество мое разрушалось.
Конечно, мама просто стеганула меня пару раз ремнем; конечно, мы помирились. Но вот жуткое чувство, что тебе хочет сделать больно самый близкий человек на земле, - не забылось. Я думаю, все дело здесь именно в педантичной подготовке к экзекуции. Если бы мама, найдя спички, сразу отлупила бы меня, это была бы другая история.
Я становилась старше. Ремень забылся. Теперь мама, когда сильно сердилась, переставала разговаривать со мной или сестрой. Не говорить она могла неделю и две. Это было тяжко. Ребенок не может долго носит в голове что -то плохое и тяжелое. Забывшись, кричишь с порога:" Мама, знаешь, что сегодня было в школе..."
В ответ тишина. И так день за днем.
Постепенно чувство собственной вины сменялось раздражением, а потом и пониманием, что так не должно быть...
Это, пожалуй, все случаи прямого применения ко мне воспитательных репрессивных мер. Ну, был еще шлепок тапком. И все.
Совсем это небольшая часть моего детства и не очень важная. Я говорю об этом только затем, чтобы вспомнить о том, что карательные меры часто портят отношения. Особенно обдуманные и запланированные, не в гневе. Шлепок, крик - в них много несдержанности, но при этом они всегда понятны и не страшны.
Мне кажется, в основном родители воспитывали нас своей любовью. И это воспитание было действительно питанием души. Нежно и трепетно они относились к друг другу, очень любили нас, помогая и поддерживая во всем. И она, эта любовь, всегда выравнивала все неизбежные колдобины на дороге жизни нашей семьи.
Говорят еще, что дети учатся, глядя на то, как ведут себя их родители.
Моя мамуля настолько щедрый человек, что каждому, приходящему в наш дом, она старалась тут же отдать все ценное, что в нем было. Свои юбки, наши игрушки, еду из холодильника. Прекрасно помню, как она пыталась очередному гостю впихнуть в карман пальто два рулона дефицитной тогда туалетной бумаги.
Воспитало ли это во мне бескорыстие и хлебосольство? Не думаю. Перед приходом гостей я, папа и сестра только и делали, что панически запрятывали милые нашему сердцу безделушки. Помню, как-то я подарила маме купленного на свои карманные деньги пушистого игрушечного кота Пафнутия. Мама очень радовалась и ... подарила его своим друзьям, которые пришли в гости. То есть при таком раскладе у меня было гораздо больше шансов превратиться в Гобсека.
Мой папа вставал каждое утро в шесть и работал, писал для себя. Потом бежал на службу: зарабатывал для семьи, возвращался и гулял с песиком, читал нам книги, делал с нами английский и математику. Стала ли я такой же трудолюбивой? Ни одной минуты. В шесть я способна проснуться, но встать с кровати не способна.
Этот список можно продолжать бесконечно. Что же такое воспитание? Я не знаю. Честное слово, не знаю. Может, вы знаете?


Это фото меня в углу. Постановочное.
Tags: Семья
Subscribe
promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments