Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Category:

2. КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ (Папины мемуары)

Так гласил один из самых любимых Сталиным лозунг. В нашем рассказе о делах минувших он звучит вполне оправданно.

После переворота 1917 года многие революционно настроенные товарищи слишком буквально восприняли призыв «Интернационала» до основания разрушить старый мир и построить новый. Но до основания разрушить не удалось. Например, великодержавную бюрократию быстро сменила бюрократия советская. Получилось по известной пословице: «Тех же щей, да пожиже влей». У нас вышло даже не «пожиже», а «погуще».

При обсуждении школьных дел громко звучали голоса тех, кто самым решительным образом требовал ликвидировать старую систему среднего образования. Предлагалось, например, вместо обычных школ создавать школы-коммуны с интернатами. Они должны были стать самостоятельными рабочими коллективами на полном самообслуживании. Предлагалось отменить все традиционные учебные дисциплины и сгруппировать их по нескольким основным направлениям, то есть отойти от предметного образования и придать ему более общий характер. Кое-кто требовал отменить оценки и экзамены. Или – разбить каждый класс на несколько бригад, у каждой своя программа обучения (с последующей переменой между ними), при этом ставить оценки бригадам в целом, а не отдельно каждому ученику. Предлагалось даже допустить к управлению школой самих учащихся. Или – положить в основу не привычные дисциплины, а освоение трудовых навыков. Много было самых разных мнений, и кое-где такого рода новаторство уже внедрялось в жизнь, ученикам было не до привычных занятий.

Упомянутый выше сталинский охранник Паукер не случайно выбрал школу №25, она уже сама пришла к тому, что известный педагог и историк педагогики Н.Гончаров назвал советской гимназией! Эта система, поддержанная Сталиным, озабоченным школьным образованием своей дочери, пережила Советский Союз. Правда, школа №25 привлекла внимание Паукера и его хозяина по весьма неожиданным, на первый взгляд, причинам. Понятно, что под строгим контролем со стороны Паукера все ее сотрудники, ученики и их родители были тщательно (разумеется, тайно) проверены, можно сказать, просвечены органами безопасности и, конечно же, взяты ими под наблюдение. Любопытно, что Нина Иосафовна Гроза, директор школы, и Александр Семенович Толстов, заведующий учебной частью, имели такие биографии, которые не могли не вызывать сомнения у Паукера и Сталина. В те годы в любом жизнеописании особенно ценились рабоче-крестьянские истоки и не полагалось иметь какие-либо связи с дореволюционной властью. Но у Грозы и Толстова в этом смысле не все было в порядке. Как же такой вопиющий по тем временам факт не смутил (не возмутил!) товарища Сталина?

Не надо забывать, что к делам житейским вождь подходил, как правило, трезво, прагматично. Свою привычную демагогию о классовой борьбе и диктатуре пролетариата он оставлял для политических спекуляций, без которых его власть просто не смогла бы долго продержаться. Нет сомнения в том, что он самым тщательным образом проверил Грозу и Толстова, подошел к этому делу так же серьезно и ответственно, как это делали русские цари, приступая к обучению своих наследников. Ведь их образованием и воспитанием занимались выдающиеся личности. Того же он не мог не желать для своей любимой дочери. Нет, Сталин не случайно остановился на Грозе и Толстове, хотя к их анкетам нельзя было не придраться.

Н.Гроза – дочь офицера, до революции окончила гимназию и стала учительницей. Несмотря на такое свое происхождение, в 1918 году вступила в партию большевиков и затем служила в Красной Армии. В 1923 году оказалась в Москве, начала работать в городских органах народного образования, затем стала директором школы № 25. Возможно, ее подозрительное, по советским меркам, происхождение прощалось из-за мужа, военного с тремя ромбами в петлицах (по современным понятиям он был генерал-лейтенантом или генерал-полковником), одного из руководителей нашей гражданской авиации.

У Толстова с родителями было все в порядке, они были крестьянами. Ему удалось выбиться в люди, получить образование (его сестры, например. нигде не учились). В 1885 году он начал преподавать в провинциальной школе, а в 1901 году перебрался в Москву, где продолжал учительствовать. Одновременно написал учебники по истории и математике, сочинял и издавал детские сказки, опубликовал много своих работ по вопросам образования. После революции продолжал работать в системе просвещения, много писал и печатался. Примечательно, что в партию не вступал, чем, вероятно, озадачивал свое руководство и своих завистников. Вскоре его обвинили в том, что он до 1917 года широко печатался, а в 1910 году приобрел земельный участок, то есть стал собственником, одним из тех, против кого и устраивали революцию. В результате его услали работать в провинцию, но в 1929 году он вернулся в Москву и вскоре стал заведующим учебной частью в школе № 25, то есть оказался заместителем Грозы.

Я хорошо помню эту необыкновенно внушительную и в то же время всегда доступную пару. У меня было такое впечатление, что они вообще никогда не покидали школьное здание, все время были на виду. Правда, тут есть такое обстоятельство: кабинет директора и учительская располагались как раз рядом с нами (уже через много-много лет после школьной поры я вдруг сообразил, что такое наше расположение под оком Грозы и Толстова было совсем не случайным: оно объяснялось тем, что среди нас была наша сверстница Светлана Сталина и оба школьных руководителя, наверное, считали нужным держать ее поближе к себе).

Плотная, небольшого роста, но крепко скроенная, с резко очерченным решительным лицом Гроза была самой природой создана, чтобы командовать, руководить. Она вполне соответствовала своей необычной фамилии, была властной и волевой женщиной, настоящим хозяином в школе. На своем в общем-то скромном посту директора она завоевала большой авторитет как в системе школьного образования, так и в органах власти.

Толстов был типичным русским интеллигентом дореволюционного склада, разумеется, с усами и бородкой. Мягкий кабинетный человек, который, правда, чувствовал себя, как рыба в воде, на страницах печати и во время публичных выступлений. В его кабинете (в школьном здании) все стены были заняты книжными полками с множеством дореволюционных изданий. Своим словом и пером он во многом способствовал становлению и развитию советской средней школы, делая при этом хорошую рекламу школе № 25, вместе с Грозой был творцом ее успехов и славы.

В начале 30-х годов власти взялись за наведение порядка в школьном образовании и создали для наглядного примера несколько так называемых образцовых школ, причислив к ним и 25-ю, а Гроза и Толстов к тому времени уже положили немало сил, чтобы навести порядок в своей школе, которая была самой обыкновенной, начиная с того, что была чрезмерно перегружена. По свидетельству Толстова, в ней могло заниматься около 1200 ребят, а на самом деле их было более двух тысяч. Поэтому занятия проходили в две и даже в три смены, Постоянно ощущалась острая нехватка в учебниках, тетрадях, даже в ручках и перьях (в те годы писали чернилами, в каждой парте имелась чернильница). Отпускавшиеся на школу весьма скромные средства не всегда до нее полностью доходили, уже тогда действовал так называемый остаточный принцип, по которому на бесплатное образование и здравоохранение бюджетные деньги выделялись в последнюю очередь, то есть после того как удовлетворялись все другие расходы по самым разным статьям.

Энергичной и пробивной Грозе приходилось тратить много времени и сил на то, чтобы добывать деньги на нужды школы и вообще просить помощи ей в самых разных ситуациях. С этой целью она выискивала необходимые источники, опираясь на свой авторитет руководителя очень приличной школы. В центре Москвы, где расположилась 25-я, было немало весьма солидных и богатых организаций, в которые она по-соседски обращалась за помощью. Самым главным из таких шефов и спонсоров стала газета «Известия», до редакции которой было пять минут хода от нашей школы. Много помощи оказывал и районный комитет партии, самый центральный в столице и потому самый влиятельный и состоятельный. Он тоже был в двух шагах от школы. Кстати, мой отец, Николаев Дмитрий Николаевич, был секретарем этого районного комитета партии, то есть считался весьма видным партийным функционером. О нем речь еще впереди.

Будучи в партии с 1918 года, Гроза пробилась в члены райкома партии, что, разумеется, помогало ей в бесконечных хлопотах по школьным делам. А насущных забот и самых необходимых требований было не счесть. Нужны были деньги, оборудование, учебные пособия, путевки в летние пионерские лагеря, продукты для школьной столовой, жилье для учителей и т. п. Сохранились воспоминания Грозы о том, как она выбивала у властей оборудование для занятий по труду, в частности, как доставала… гвозди. Ведь у нас в стране всегда на все решительно был острейший дефицит! Гроза вспоминала: «В наркомате тяжелой промышленности не было отдела, из которого меня не выгоняли бы». Между прочим, именно в начале 30-х годов, когда ЦК партии (вернее, лично Сталин!) занялся наведением порядка в школьном образовании, Гроза осмелилась написать Сталину о бедственном положении советской школы.

Порядок порядком, но главной заботой Грозы и Толстова был учебный процесс, содержание уроков и работа преподавателей. В школьных архивах сохранилось такое свидетельство: за один учебный год Гроза посетила 212 уроков в нашей школе, Толстов – 340.
Tags: Папины мемуары, Сталинский лицей
Subscribe
promo nikolaeva may 1, 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments