Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Category:

Страшный рубеж


Самым страшным промахом Хрущева на международной арене стала история с нашими ракетами на Кубе. Эту несчастную страну во главе с диктатором Фиделем Кастро наши пропагандисты окрестили «Островом свободы» (в пику соседней Америке). За счет собственного народа наши правители кормили и содержали Кубу, вкладывали в нее миллиарды долларов, снабжали буквально всем – от продовольствия до оружия. «Правда» и все наши средства массовой информации сочиняли басни о счастливой жизни на острове победившего социализма.

Хрущев додумался до того, что тайком завез на Кубу стратегические ракеты и, разумеется, обслуживающий их персонал. Американцы тут же узнали об этом, и разразился небывалый международный скандал, мы оказались на грани войны с Америкой, которая потребовала убрать с Кубы наши ракеты.



Мы на это не соглашались, весь мир замер от ужаса в ожидании неминуемого столкновения двух ядерных держав. На Кубу направились наши корабли, американцы предупредили нас, что не допустят их туда. Мы уже начали готовиться к войне, отменили осеннюю демобилизацию в армии и на флоте.




Трагизм ситуации усугублялся тем, что мы поначалу упорно отрицали сам факт наличия наших ракет на Кубе. Американцы же демонстрировали на весь мир фотографии этих ракет, сделанные их самолетами-разведчиками. «Правда», понятное дело, возглавила эту нашу чудовищную по своей наглости кампанию лжи и обмана общественного мнения. Главный политический обозреватель газеты Ю.Жуков в статье «У последней черты» (понимал же, до чего мы довели дело!) писал: «Фантастическая версия о внезапном обнаружении на Кубе советских ядерных ракет большого радиуса действия не вызывает доверия у сколько-нибудь осведомленных людей» (типичный беспардонный правдинский стиль!).

В те же дни на Кубе оказался и мой старый приятель Е.Евтушенко, он прислал в «Правду» стихи на эту тему, которые были тут же опубликованы в газете. В своих виршах он, как и Ю.Жуков, отстаивал нашу ложь и проклинал американцев! Разумеется, не мог он, находясь на Кубе, не знать о наших ракетах. По своей воле лгал или заставили? Он всегда балансировал между вызовом власти и компромиссом с ней, но на сей раз зашел в этой игре слишком далеко, ведь речь шла о грядущей мировой катастрофе!

Но шила в мешке не утаишь, нам все же пришлось с позором вывезти ракеты с Кубы. По этому поводу «Правда» опубликовала несколько материалов на целую газетную полосу под «шапкой»: «Народы приветствуют мудрую миролюбивую политику СССР». Уму непостижимо! Все божья роса…

Вот в таком роде газета и освещала международные проблемы, «разоблачая» американских империалистов, поджигателей новой войны, описывая голод, нищету, безработицу, расизм, социальную несправедливость в странах капитала и ужасы остатков колониализма. Во главе с «Правдой» все средства массовой информации с маниакальным упорством доказывали сами себе, что советские люди живут так, как звучало еще со времен Сталина в песне «Широка страна моя родная», полуофициальном нашем гимне: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». Прибегала наша массовая пропаганда и к видимости наукообразной критики, так, в хрущевской программе партии было записано и потом многократно процитировано следующее: «Монополистический капитал в конечном счете обрек буржуазное общество на низкие темпы развития производства…» Чья бы корова мычала!..
В «Правде» тон такому «теоретическому» уровню задавали передовые статьи без подписи, они всегда носили директивный характер и составлялись, словно домик из детских кубиков, из формулировок последних решений ЦК партии и выступлений Хрущева (после него – Брежнева). В мою бытность их чаще других сочинял один так называемый партийный публицист Х. Не помню, чтобы он выступал в газете под своей фамилией. Как ни странно, человек он был вполне нормальный, даже симпатичный, скромный и простой мужик. Но писал он свои передовые всегда под портвейн. Не подумайте, что был совсем уже опустившимся пьяницей. Просто вкус у него был такой. В те времена свободно продавался вполне приличный портвейн нескольких сортов, это уже со временем его превратили в отравленное пойло для простого народа.

РАБОТА И ЛЮДИ
Приступив к работе в «Правде», я сразу попал в уникальную ситуацию: обстоятельства сложились так, что мне пришлось дежурить по каждому очередному номеру газеты каждый день до поздней ночи два месяца к ряду. А выходила газета ежедневно, без выходных, всегда – после полуночи. По вечерам я спускался в стеклянную конторку, расположенную прямо в типографском цеху, и проводил там плечом к плечу несколько часов с главным редактором и дежурным по иностранным отделам (они каждый день менялись). Кроме нас троих, никому из редакционного аппарата там быть не полагалось. Сам главный, Сатюков, мог бы туда каждый вечер и не спускаться, а руководить выпуском газеты из своего кабинета (автоматическая почта работала по всей редакции, как часы), но он, старый газетчик, обожал этот ночной трудовой процесс и на несколько часов превращался в метранпажа, верстающего газету. Снимал свой пиджак, облачался в кожаную куртку, которая всегда висела в нашей конторке, и начинал перекраивать уже сверстанные газетные полосы.
Я в газете никогда не работал, и этот каторжный ночной труд стал для меня как бы ускоренным двухмесячным курсом обучения, хотя всеми, окружающими меня, почему-то предполагалось, что я всё знаю и умею. Затем мне пришлось точно так же проводить многие вечера и ночи в течение трех с лишним лет, но больше ни разу не доводилось стоять на такой вахте два месяца к ряду.

Известно, что газетная работа – дело изнурительное, в редакции «Правды» это ощущалось тем более, потому что никому не под силу было изменить ее унылый облик. В то же время на редакционных летучках и других совещаниях обычно много говорилось о необходимости улучшать газету (точно так же ЦК партии бесконечно и безуспешно пытался улучшать жизнь народа, поднимать сельское хозяйство, совершенствовать систему управления и т п.). В желающих поговорить на эту тему недостатка в редакции никогда не было, ведь в ее аппарате числилось более трехсот человек (не считая типографских специалистов). К тому же постоянными корреспондентами «Правды», то есть тоже ее штатными работниками, трудились около двухсот журналистов как в нашей стране, так и за рубежом. Весь этот огромный коллектив ежедневно делал газету, выходившую всего на четырех-шести полосах. На Западе такую газету обычно делает редакция из нескольких человек. Значит, подавляющему большинству сотрудников просто нечего было делать. Оставалось симулировать трудовую деятельность и рассуждать об улучшении газеты.

«Правда», будучи главной газетой страны, сама наглядно демонстрировала катастрофически низкий коэффициент полезного действия советской системы. Так же, как в «Правде», обстояло дело и в других органах печати. В редакции журнала «Огонёк» работало около ста человек, хотя вполне хватило бы и двадцати. Это был общий закон так называемого социалистического труда. Такой же умопомрачительно низкой производительностью труда (по сравнению с Западом) отличались у нас и промышленность, и сельское хозяйство, и управленческий аппарат…

Огромное многоэтажное здание редакции «Правды» было забито сотрудниками, к ночи их становилось значительно меньше, но все равно и тогда людей хватало с избытком. Чем же они занимались? В основном делали вид, что работают. Только процентов десять-пятнадцать из них по-настоящему делали газету, участвовали в производственном процессе, остальным просто не было места у редакционного конвейера, да они к нему и не рвались. Немало людей в редакции в силу общей советской традиции усиленно создавали видимость общественной деятельности (партийной, профсоюзной, комсомольской и т. п.). Впрочем, такие идиотские порядки общеизвестны, поскольку увековечены в бессмертных описаниях учрежденческих (в том числе и газетных!) будней, оставленных нам Булгаковым, Ильфом и Петровым и другими писателями.

Чем же запомнились редакционные бдения? В первую очередь, пьянством. В те времена спиртное открыто продавалось в редакционной столовой и двух буфетах на этажах. Прямо напротив главного входа в редакцию был большой продуктовый магазин, в котором можно было найти, что выпить и чем закусить. В коллективе выпивали почти все, некоторые сильно. Начать с того, что этим грешили оба заместителя главного редактора, который не пил и не курил. Один из них, Н.Козев, был правой рукой главного, другой, В.Некрасов, заместителем главного по международной тематике. Козев к вечеру обычно бывал в заметном подпитии, Некрасов же напивался время от времени, но довольно часто. Козев в редакции был самым близким человеком к Сатюкову, отношения у них были просто дружескими. Почему главный, типичный Каренин по своему облику и поведению, трезвенник и застегнутый на все пуговицы службист, терпел около себя этого редакционного Стиву Облонского? По старой дружбе, за личную преданность, за высокого класса профессионализм? Только Козев позволял себе спорить с главным.

У меня с Козевым, как и с главным, сложились хорошие отношения, он был знающим человеком, настоящим газетчиком, не любил лишней болтовни и с ним приятно было иметь дело, что было очень немаловажно в повседневном суматошном производственном процессе. Наши отношения омрачились только под самый конец моего пребывания в газете, он не хотел, чтобы я переходил в «Огонёк», долго убеждал меня не делать этого. Вот что примерно он говорил мне:
«Правда» это – вершина журналистики, своего рода закрытый монастырь. Кто в него попал, тот должен хранить ему верность. Допустим, ему, Козеву, предложат перейти в «Огонёк» главным редактором или же остаться в газете, но курьером. «Я останусь в «Правде» курьером!» - восклицал он. И так далее, и тому подобное. Думаю, он не очень лукавил. И сильно обижался на меня за то, что я к нему не прислушиваюсь. Шумели мы с ним на эту тему, разумеется, ночью у него в кабинете, он уже принял свою обычную порцию и заявил, что будет противиться моему переходу в журнал. Я всерьез расстроился и тут же поспешил от него к Сатюкову, как бы еще раз попрощаться с ним. О только что состоявшемся разговоре с Козевым я и не думал упоминать. Главный снова благословил меня на новую работу и при мне распорядился об официальном оформлении моего перехода. После этого я вернулся к Козеву и сообщил, что главный, оказывается, уже сам обо всем распорядился. Хотя Козев и позволял себе многое в отношениях с Сатюковым, но знал, что тот своих решений не меняет.
Помимо пьянства, в редакции процветали еще и амурные дела, то есть служебные романы. С машинистками, многочисленными сотрудницами отдела писем, секретаршами, курьерами, референтами, буфетчицами… Мужчины, как правило, были постарше, женщины – значительно моложе. Романы эти особо не скрывались и не преследовались, да и можно ли было их утаить в стенах редакции? У всех на глазах… Такой атмосфере во многом способствовала редакционная специфика: отдельные кабинеты, работа по ночам, доступность спиртного, одуряющее однообразие повседневной суеты.
Кстати, «Правда» не была каким-то исключением, стиль ее работы и редакционной жизни был весьма схож с буднями других газет и журналов. Так, в одном доме с «Правдой» располагалась редакция газеты «Комсомольская правда». Там были такие же порядки, как и у старших коллег. Я неплохо знал эту редакцию, не раз печатался в «Комсомолке», несколько ее сотрудников были моими приятелями. То же самое можно сказать о журнале «Крокодил», где я часто печатался и выпустил в библиотеке журнала три книжки фельетонов и памфлетов. Между прочим, «Крокодил» соседствовал со «Сменой», откуда я и пришел в «Правду». Поблизости располагался и журнал «Огонёк», редакцию которого я тоже неплохо знал и в котором печатался еще до того, как стал огоньковцем. Всюду редакции жили по тем же неписанным законам, по которым жила «Правда». Время от времени случались скандалы и просто анекдотичные происшествия в связи с пьянством и амурными делами, но от этого редакционная жизнь никаких изменений не претерпевала.
Долгие и бесплодные редакционные часы, ночные бдения, переизбыток сотрудников заставляли правдистов находить и другие занятия, помимо вина и женщин. Играли в шахматы, некоторые очень прилично. Играли в преферанс, игру долгую и азартную. До костяшек домино дело почему-то не доходило, хотя это немудреное развлечение пользовалось большой популярностью среди наших вождей, которых постоянно затягивал в эту забаву сам Брежнев.
Как я уже упоминал выше, около двухсот правдистов работали постоянно не в Москве, а за ее пределами, за границей и по всей нашей стране, назывались они собственными корреспондентами газеты. Да, более ста здоровых и, как правило, способных журналистов, работали на газету, которая выходила всего-навсего на 4-6 полосах! Понятно, что их коэффициент полезного действия, то есть выход на страницы «Правды», был ничтожен. Они особо и не напрягались, жили в своих вотчинах неплохо. Я не раз навещал их в нашей стране и за ее пределами, смог сам в этом убедиться.
Еще любопытная деталь из жизни редакции газеты: многие ее собственные корреспонденты за границей были нашими разведчиками (то же самое имело место и в других газетах) и отчитывались за свою работу не столько перед редакцией, сколько пред КГБ и ГРУ (военная разведка). Вообще многие наши дипломаты, работники внешней торговли, «Аэрофлота», «Совэкспортфильма и других организаций были на самом деле разведчиками. Даже в те времена это не было у нас большим секретом, а с приходом гласности об этом в прессе не писал только ленивый. Так, стало, например, известно всем и каждому, что мой бывший коллега по «Правде», Е.Примаков, корреспондент газеты по Ближнему Востоку, был разведчиком и в постсоветской России дорос до главы ГРУ.


Tags: Папины мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Студенты МГУ — ректору

    Студенты Московского университета решили действовать сами. Студенческий совет МГУ передал ректору Виктору Садовничему письмо, в котором попросил от…

  • Лингвистическое

    Вот в этом месте слегка подзависла. Я ведь не ошибаюсь, это же изящная интерпретация известного выражения "бабы новых нарожают"? Смело. Откровенно.…

  • Мышь

    Калебастра Пятнистая окончательно уматерила моего младшего ребёнка, то есть стала ему настоящей матерью. Она совершенно справедливо считает, что…

  • Когда муж с женой на волне одной

    Вот славно, а? Такую гармонию не срежиссируешь. Тут режиссёр сама жизнь. Охлобыстин и Охлобыстина. Галкин и Галкина. Чудесные и задорные.…

  • Нетаниягу: "В самом разгаре война..."

    "Были ли ошибки? Несомненно. Наше решение открыть банкетные залы было слишком поспешным. А может быть, и решение возобновить работу учебных…

  • А ты такой холодный...

    Смех да и только. Сегодня в салоне красоты видела такую крупную тетю, уже и коней давно всех тормознувшую и в избе изрядно подкоптившуюся. Кровь с…

  • Ковид-19 чёрными штрихами

    Руслан Меллин — врач в красной зоне. В свободное время он рисует то, что видел на дежурстве, это помогает ему. Он считает, что уже идёт вторая…

  • Натаскивание на ЕГЭ =неуспешные студенты

    Доктор философских наук, заслуженный деятель науки РФ, вице-президент Российского общества социологов Гарольд Зборовский в интервью изданию Znak:…

  • Англия. Медицина

    "В больнице она немного пришла в себя, но потом от напряжения при падении у нее произошла серия мельчайших инсультов. Врачи сказали мне, что когда у…

promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments