Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Category:

Поразительная история о том, как Джуна оказалась сильнее ЦК партии


В так называемый застойный период в «Огоньке» было немало курьезов, вот история одного из них. С самого начала своего существования журнал немало писал о науке. Еще в 20-е годы в нем можно было прочитать о том, что стало занимать всех уже в наше время: о телепатии, спиритизме, астрологии и т.п. Тогда же в «Огоньке» много писали о продлении жизни и омоложении стариков.

Когда в Москве появилась широко известная до сих пор Джуна Давиташвили, мы с ней познакомились и подружились, у меня дома уже более двадцати лет висит картина – подарок мне от нее (Джуна занимается живописью, пишет стихи и песни).

Та самая картина



В столице она быстро стала очень популярна, о ней всерьез заговорили и за рубежом. И вот, когда она была уже в зените своей славы, мы дали о ней в «Огоньке» большой очерк. Это был отнюдь не панегирик, а очень сдержанный, но подробный рассказ о том, чем она занимается. При этом мы ставили только один вопрос: необходимо этот феномен исследовать со всей научной скрупулезностью и только после этого делать какие-то выводы, а для такого исследования необходимо создать хотя бы самые элементарные лабораторные условия, в чем руководство нашей официальной науки ей упорно отказывало.

Итак, в очередной четверг, как было строго положено по производственному графику, я подписал на выпуск в свет тот самый номер «Огонька», в котором был очерк о Джуне. В типографии начали печатать тираж журнала (на это уходило обычно четыре дня). И вот совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, в пятницу вечером, мне позвонил домой заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК партии Севрук.

С такими высокими чинами я через домашний телефон никогда не общался, значит, случилось что-то чрезвычайное. Так оно и оказалось. К тому времени у Севрука, как и у меня, уже был на руках номер журнала (в пятницу утром ЦК получал первые номера с типографской машины). Он спросил у меня, сколько уже успели их отпечатать. Я ответил, что должны были бы отпечатать примерно тысяч шестьсот экземпляров. Тогда он распорядился: «Звоните от моего имени в типографию, пусть немедленно прекратят печатать тираж, а то, что уже отпечатано, надо немедленно сжечь! Вам надлежит собрать редакционный коллектив и за субботу подготовить новый номер журнала». (Софронов - главный редактор - в то время был в больнице).

Это было неслыханно! В подробности Севрук не вникал, но сказал, что весь скандал разгорелся из-за очерка о Джуне. Подобного решения по журналу (сжечь уже готовый тираж!) не было ни разу за всю его историю. Я пытался доказать ему, что все это обойдётся в миллионы рублей убытка, к тому же читатели не получат в срок очередной номер журнала (чего тоже на моей памяти не бывало). Но Севрук был неумолим. Мне было ясно, что сам он так распорядиться не мог, не тот уровень, в этом случае возможны были только два источника: Брежнев или Суслов. Но Брежневу и кое-кому еще из его окружения Джуна уже оказывала помощь, облегчала жизнь ослабевшим партийным старцам, значит, это дело рук Суслова. Но по неписанному закону ЦК партии Севрук никак не мог сослаться на него. Тайна, секретность, святой обет молчания царили в высшем партийном аппарате так же, как в знаменитой американской мафии.

После такого разговора с Севруком звоню Б.Фельдману, директору издательства «Правда», которого хорошо знаю уже немало лет. Великий полиграфист, он, можно сказать, жил в этой типографии еще с тридцатых годов. Он уже в курсе дела и собирается исполнять приказание из ЦК. Тираж печатать прекратили, собираются жечь напечатанное. Я предпринял отчаянную попытку отговорить его от уничтожения уже напечатанной части тиража журнала. Сказал ему, что он это сделать всегда успеет и пообещал добиться отмены этого решения. Мне уже повезло, что мой главный был в больнице, уверен, что он не посмел бы ослушаться Севрука (вернее, Суслова!). Фельдман был изумлен моим заявлением о том, что я буду добиваться справедливости, он не мог понять, как это я не желаю подчиняться указанию из ЦК партии! Он был старым верным служакой и в то же время ему, конечно же, не хотелось жечь тираж. Я упросил его не делать этого хотя бы часа два. Думаю, мне удалось это только за счет наших давних добрых личных отношений.

Итак, я начал отчаянно бороться за журнал и за самого себя. Если приказ ЦК будет исполнен, то, значит, меня, как минимум выгонят с работы, причем, с большим скандалом. Позвонил Севруку, сказал ему, что тираж печатать прекратили, но жечь уже напечатанное пока не будут. Изумлению и возмущению Севрука не было предела! А я добавил, что попробую, добиться отмены этого распоряжения. «Да вы знаете, от кого оно исходит?! – заорал Севрук.- Да вы знаете, что несколько минут назад в Калинине уже выгрузили из поезда Москва – Ленинград предназначенную туда часть тиража?!» Я ему ответил, что вот привезут ее обратно в Москву, тогда и можно будет все вместе сжечь. Еще я лишний раз заверил его, что попробую добиться отмены этого распоряжения. Удивлению его не было предела. Ко всему прочему из-за этого скандала он тот вечер пятницы проводил в своем служебном кабинете, а не на роскошной партийной даче. Увы, пришлось ему задержаться на работе на всю ночь.

Тут же я позвонил Джуне. Слава Богу, застал ее дома. Рассказал ей, что происходит. Она дала мне два сугубо личных телефона: А.Епишева и Н.Байбакова. Первый был тогда начальником Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, а второй – заместителем Председателя Совета Министров СССР и Председателем Госплана СССР. Но дело было не только в их важных постах. Епишев был близким другом и собутыльником Брежнева, одним из самых влиятельных при нем людей. Он очень жаловал Джуну. Байбаков всегда проявлял интерес ко всему новому, неожиданному в науке, заинтересовался и Джуной, они подружились.
В тот вечер, вернее, в ту ночь, мне везло: я дозвонился сразу до того и другого. Вот примерный разговор с Епишевым после того, как я изложил ему суть дела:
-Кто вам спустил это распоряжение?
-Севрук из отдела пропаганды.
-А кто он такой?
-Заместитель заведующего отделом.
-Владимир Дмитриевич! Вы по своему положению гораздо выше Севрука.
-Я так не считаю.
-Напрасно! Если он еще раз позвонит вам с такими глупостями, просто пошлите его… (далее следовала нецензурная брань).
-Я не смогу это сделать.
-Ладно, не волнуйтесь. Сегодня – пятница, в понедельник с утра все уладим.
Пришлось мне объяснять ему, что такое тираж, остановка работы всей типографии и т. п. Он понял, тяжко вздохнул и сказал:
-Ну, вот, вместо отдыха придется вашим делом заниматься. Кому вы еще собираетесь звонить?
-Байбакову.
-Правильно! Я и сам сейчас ему позвоню.
Состоялся у меня разговор и с Байбаковым (только без генеральского мата), он тоже все понял и сказал, что немедленно начинает действовать. Как и Епишев, просил меня держать его в курсе всех событий.
После этих переговоров я позвонил Севруку. Не ссылаясь на имена, я сообщил ему, что говорил с очень высокими и ответственными людьми и они обещали уладить это дело. Не знаю, какими словами можно передать изумление Севрука. С его точки зрения, я вел себя как сумасшедший: столько времени отказываюсь выполнять указание ЦК!

Вся та ночь с пятницы на субботу прошла у меня без сна у раскаленного телефонного аппарата. То Фельдман звонит и объявляет, что он не может больше не подчиняться решению ЦК, то звонит Севрук и уже колотится в истерике, то я снова звоню Епишеву и Байбакову… До сих пор удивляюсь, как меня в ту ночь не хватил удар.
Утром мне позвонил (в который уже раз!) Епишев:
-Успокойтесь, я же говорил вам, что все будет в порядке. Звоните в типографию и скажите, чтобы продолжали печатать тираж журнала. И еще у меня будет к вам самая настоятельная просьба: если кто-нибудь попробует вас ругать или наказывать за все, что случилось, позвоните тут же ко мне, обязательно позвоните!
Я от души поблагодарил его и отзвонил Севруку и в издательство. Везде уже всё знали, тираж сжечь не успели и печатали его дальше, а ленинградскую часть тиража снова загрузили в поезд и повезли в город на Неве. Разумеется, я не сказал Севруку, с кем всю ночь имел дело, а он, старая цековская лиса, не посмел меня спрашивать об этом.

Дня через два Севрук вызвал меня к себе в ЦК, там уже был заместитель начальника Главлита (всей нашей цензуры) В.Солодин. Севрук стал нас отчитывать за то, что мы пропустили в печать очерк о Джуне. Солодин повел себя очень ловко: достал длинный список запрещенных к печати тем, «парапсихологии» и «экстрасенсов» в нем не было. Мало этого, он рассказал Севруку, что его дочь со школьных лет страдала от астмы, ей не смогли помочь ни у нас, ни за границей. Только коллеги Джуны из Тбилиси смогли вылечить ее. Она не могла ни учиться, ни работать, а теперь закончила институт, вышла замуж, родила, работает… Тогда Севрук принялся за меня, но это был уже отработанный пар.
Об этой встрече с Севруком я не мог не сообщить Епишеву, он выслушал меня и сказал, что больше ко мне с такими глупостями никто и близко не подойдет. Все это происходило накануне майских праздников, и вот в конце предпраздничного дня в редакции зазвонил правительственный телефон – «вертушка», К тому времени почти все уже разбежались по домам. Секретарша наша сняла трубку и услышала:
-Это – Севрук. Позовите Николаева.
-Его нет, он в типографии (на всякий случай соврала она, зная, что я давно уже покинул редакцию).
-Позовите кого-нибудь из членов редколлегии.
Как ни странно, но один такой чудак нашелся. Севрук торжественно заявил ему:
-Прошу вас передать самые наилучшие пожелания и поздравления Софронову, Николаеву, всему коллективу с первомайскими праздниками, здоровья вам и успехов!
Оказалось, что скандал затеял Суслов, самый главный мракобес за всю историю советской власти. Когда Брежневу доложили о случившемся, он прошамкал по поводу Суслова: «Так он давно с ума сошел». Вот так и обстояло дело с нашей идеологией!..

Это папины воспоминания о том времени и о Джуне. О ней писала и я. Вот этот пост:http://nikolaeva.livejournal.com/359689.html


Tags: Папины мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Студенты МГУ — ректору

    Студенты Московского университета решили действовать сами. Студенческий совет МГУ передал ректору Виктору Садовничему письмо, в котором попросил от…

  • Лингвистическое

    Вот в этом месте слегка подзависла. Я ведь не ошибаюсь, это же изящная интерпретация известного выражения "бабы новых нарожают"? Смело. Откровенно.…

  • Грустно

    Всем привет! Я не пропала. Просто то, что сейчас происходит, трудно укладывать в буквы. Все сейчас трудно. На работу хожу как на войну: студенты…

  • Мышь

    Калебастра Пятнистая окончательно уматерила моего младшего ребёнка, то есть стала ему настоящей матерью. Она совершенно справедливо считает, что…

  • Когда муж с женой на волне одной

    Вот славно, а? Такую гармонию не срежиссируешь. Тут режиссёр сама жизнь. Охлобыстин и Охлобыстина. Галкин и Галкина. Чудесные и задорные.…

  • Нетаниягу: "В самом разгаре война..."

    "Были ли ошибки? Несомненно. Наше решение открыть банкетные залы было слишком поспешным. А может быть, и решение возобновить работу учебных…

  • А ты такой холодный...

    Смех да и только. Сегодня в салоне красоты видела такую крупную тетю, уже и коней давно всех тормознувшую и в избе изрядно подкоптившуюся. Кровь с…

  • Ковид-19 чёрными штрихами

    Руслан Меллин — врач в красной зоне. В свободное время он рисует то, что видел на дежурстве, это помогает ему. Он считает, что уже идёт вторая…

  • Натаскивание на ЕГЭ =неуспешные студенты

    Доктор философских наук, заслуженный деятель науки РФ, вице-президент Российского общества социологов Гарольд Зборовский в интервью изданию Znak:…

promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments