Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Китай


Когда в 1956 году я совершил большое путешествие по Китаю, то на меня прежде всего произвел огромное впечатление поистине необозримый объем нашей экономической помощи. Абсолютно на всем, что было сделано там после войны из металла, можно было смело ставить клеймо: «Сделано в СССР или же привезено оттуда» (начиная с самого металла). В неизмеримо тяжкие послевоенные годы мы считали нужным отдавать своему великому соседу последнюю рубашку. И самое главное - отдавали безвозмездно, ничего не выгадывая для себя тогда и ничего не получив за это в будущем (ни в материальном плане, ни в морально-политическом). После распада Советского Союза стало известно (и то далеко не всё!), какие баснословные средства мы вкладывали, какие неисчислимые долги висят на тех, кому мы так безрассудно помогали. Этих денег нам никогда не видать, их бесполезно ждать как от Китая, так и от многих других стран.


Из других китайских впечатлений не забыть встречу с Дэн сяопином, тогда он был Генеральным секретарем ЦК компартии Китая (Мао цзэдун был ее председателем). Вместе с несколькими иностранными корреспондентами я беседовал с ним четыре часа к ряду. Он вел себя с нами не только умно и ловко, за время нашей встречи можно было понять, что генеральный секретарь является выдающимися политиком в самом положительном значении этого затасканного слова. Он заслуженно стал вождем самого большого в мире народа после смерти Мао цзэдуна. Но судьба его после нашей встречи с ним сложилась трагически, ему пришлось пережить неимоверные страдания, он подвергся жесточайшим преследованиям в годы так называемой культурной революции в Китае. В самом этом термине «культурная революция» был заложен дьявольский цинизм ее организаторов во главе с Мао цзэдуном.

Начавшаяся в Китае в 1966 году, она в историческом плане сопоставима с нашей гражданской войной, случившейся вскоре после Октябрьской революции. Наверное, количество жертв в Китае (учитывая его огромное население) было даже больше, чем у нас в гражданскую войну, к тому же эта культурная революция продолжалась целых десять лет. Красные политические бандиты, в основном молодежь, изничтожали в стране все, что они считали несовместимым с новым порядком в стране.



По всему Китаю свирепствовал массовый террор. Главной его жертвой оказался Дэн сяопин с его мудрыми установками на продвижение страны по новому пути. К тому же Мао цзэдун, наверное, таким образом избавился от сильного конкурента, что для стран торжествующего марксизма-ленинизма было делом вполне обычным. Дэн сяопина с женой выслали в беднейшую коммуну (по нашему – колхоз) «на перевоспитание», под жилье им отвели свинарник, а их взрослого сына «красные охранники» (хунвейбины) выбросили из окна с четвертого этажа. Тот выжил, но на всю жизнь оказался прикованным к инвалидной коляске.
Эта кровавая вакханалия закончилась только со смертью Мао Цзэдуна в 1976 году. Китайские власти во главе с Дэн сяопином начали поднимать страну, экономика которой была катастрофически подорвана культурной революцией. У них хватило ума отойти от советского образца, что в итоге и спасло новый Китай. Прежде всего они разогнали сельскохозяйственные коммуны (колхозы) и раздали землю крестьянам. Не стоит лишний раз повторять, чего они достигли уже к 21-му веку.


Но самым сильным впечатлением от путешествия по Китаю стала для меня встреча с моим переводчиком Володей Чжаном. Благодаря ему, я сумел познакомиться с огромной и необычной страной точно так же изнутри, как это мне удалось затем при поездках по Соединенным Штатам. При этом я с его помощью узнал и нечто такое, что в США было мне недоступно: сопровождавшие меня американцы широко продемонстрировали свой образ жизни, но душу свою раскрыть не торопились. С Володей же мы быстро подружились и очень близко сошлись, потому что он оказался не совсем обычным китайцем.

Сочетание русского имени и китайской фамилии было не случайным, его отец, видный китайский коммунист, работал в Москве много лет, и Володя вырос в нашей столице, стал типичным молодым московским парнем, но с китайским обличьем. Отец его все эти годы, пока сын подрастал, представлял китайскую коммунистическую партию в Коминтерне – международном штабе по подготовке мировой пролетарской революции. Володя учился с первого класса в обычной нашей средней школе и успел закончить ее еще до отъезда семьи на родину. По-русски он говорил, как коренной москвич, а на родном языке – как урожденный китаец. Когда я встретился с ним в Китае, он жил в Пекине и работал переводчиком в радиокомитете. Об этом и многом другом я узнал от него за несколько недель нашей совместной поездки по стране.


Прежде всего мне стало ясно, что он очень скучал по Москве, по всему нашему, российскому. И в то же время я не назвал бы его совсем уж иностранцем в родной стране, все же сказывалась родная кровь. Как-то слушали мы вместе пекинскую оперу, зрелище с непривычки очень специфическое. Я наблюдал, как он реагировал на то, что происходило на сцене, он был увлечен так же, как и вся китайская аудитория. Совершенно необычные для иностранцев условности китайской оперы для него вовсе не существовали, он был захвачен действием, музыкой, пением, то есть всем тем, что для европейцев являлось ошеломляющей экзотикой. С другой стороны, по складу характера, темпераменту, в душе своей он так и остался озорным парнем из Сокольников.

Две души не могут мирно уживаться в одном сердце, но было бы слишком просто решить, что именно это раздвоение стало причиной трагедии Володи. Об этом он поведал мне сам. Умный и неплохо образованный (все же из культурной семьи и выросший на базе двух великих культур) Володя при переезде из нашей страны в Китай попал из огня да в пламя, из одного диктаторского режима, сталинского, в другой, маоцзэдуновский. И оказалось, что у нас ему было все же легче! Китайский характер, психологию, склад ума, мораль и нравственность, сам образ жизни – все это, по-моему, нам никогда не понять. Для себя я сделал вывод, что они по сравнению с нами – инопланетяне. Нечто похожее постоянно ощущал и Володя. Можно начать с чувства юмора. Члены нашей делегации из нескольких стран часто рассказывали анекдоты, удивлялись, как схожи их сюжеты на разных континентах, и все вместе дружно смеялись. Но присутствовавшим при этом нашим китайским переводчикам было совсем не смешно (кроме Володи, разумеется), наш юмор был им недоступен, непонятен. Наблюдений такого рода было немало. У меня, например, сложилось впечатление, что в Китае совсем не так, как у нас, относятся к человеческой жизни, меньше ценят ее.




Сразу после возвращения Володи на родину китайцы справедливо увидели в нем превосходного переводчика и определили на работу в Центральный Комитет партии. Выше некуда! Володя рассказывал мне о том, как затем складывалась его жизнь, делал он это в основном на улице, предупредив меня, что в помещениях у них говорить по душам опасно, у стен есть уши. В аппарате ЦК партии он попал в группу переводчиков, в которую входили, как правило, выходцы из состоятельных интеллигентных семей (потому и знали в совершенстве иностранные языки). Но Володя не учел, что они, несмотря на свое в общем-то широкое воспитание, были прежде всего образцовыми китайскими гражданами (в ЦК ведь работали!). Володя никак не мог привыкнуть к новому укладу жизни. У нас, в Советском Союзе, официальная партийная демагогия обычно утрачивала свое назойливое звучание в дружеском или деловом профессиональном кругу, в Китае же она пронизывала все поры жизни и деятельности.


Володя, вчерашний москвич, молодой и здоровый парень, столкнулся и с обычной человеческой проблемой, он скучал и страдал без женского общества. Обратил как-то внимание на одну переводчицу, однажды даже попытался обнять ее и поцеловать, та тут же от него убежала. «Что ж! - Подумал он. - Первый блин комом. Попробую еще раз…» Но размышлять о случившемся долго ему не пришлось, буквально через несколько минут его вызвали к начальству. Оказалось, что переводчица уже успела пожаловаться на него руководству. Володя тут же чисто по-российски покаялся для приличия. Но это не произвело должного впечатления на руководство. Его начальник упорно интересовался тем, как Володя дошел до жизни такой, почему решился на недостойный поступок. Володя только мямлил что-то в ответ, повторяя свои покаянные заявления (по нашей испытанной традиции!). Тогда ему было велено собраться с мыслями и явиться к начальству на другой день с письменным объяснением, в котором надлежало вскрыть побуждения, толкнувшие его на плохой поступок. Володя кое-как написал объяснительную записку, но она была руководством отвергнута. От него требовали назвать причины такого поведения. В Китае такой метод тогда назывался самобичеванием. В конце концов, Володю вынудили написать, что его неправильное поведение было следствием российского воспитания, потому он морально и разложился. Короче говоря, жизнь у него в ЦК партии не заладилась. Вот он и оказался переводчиком в радиокомитете.

Мне он молодым ловеласом не показался. Он женился по большой любви, у него родилась дочь. Я побывал у него дома, меня поразила его юная жена. С нашей европейской точки зрения, красавицу в Китае найти нелегко, но я убедился, что изредка там встречаются китаянки божественно красивые, именно такой было и его жена. По-моему, он выбрал себе девушку на русский вкус!
Мы с ним очень сблизились, он был со мной предельно откровенен, видно, ему было просто не с кем общаться по душам, некому поплакать в жилетку. Его неприспособленность к местному укладу жизни, разные передряги по этому поводу отразились и на здоровье. Он признался, что перестал быть полноценным мужчиной. Дочь у Володи получилась, это верно, но сам половой акт занимал у него считанные секунда. Похоже, что самобичевание расшатало психику молодого парня.

Володя немало рассказывал мне о засилье официальной партийной демагогии, о неприятии властями даже намека на какое-то инакомыслие. И в то же время высшие партийные чины жили в двух измерениях, по двум счетам: напоказ и – для себя, скрытно от посторонних глаз. То же самое, что и в Советском Союзе, но только с еще большей изощренностью, в чисто восточном духе. Сам Мао цзэдун являл собой яркий пример лицемерия и двоедушия. Официально – живой Бог для всех китайцев, а на самом деле – пьяница и бабник, и, разумеется, зловещий партийный интриган.

Да, знакомая по советской жизни атмосфера идеологического гнета, слежки и подозрительности в Китае ощущалась с еще большей силой. Прошло несколько дней нашего путешествия по стране, и вечером Володя сообщил, что весь следующий день у меня будет другой переводчик, я удивился, а он объяснил, что ему велели сослаться передо мной на занятость по основной работе и за день написать отчет обо мне, наших с ним разговорах, моих впечатлениях и т.п.

Следили за нами неусыпно и неустанно. В Шанхае, например, члены нашей делегации попросили показать им местных проституток, которыми огромный город всегда славился. Наши хозяева ответили, что женщины этой профессии вообще исчезли в новом Китае. Мои коллеги им не поверили, вечером они зашли ко мне в номер и предложили побродить по городу и поискать продажных женщин. Я согласился, и мы двинулись по городу. Тут же заметил, что от самой гостиницы нас пасли китайцы и передавали друг другу через определенное время, наверное, чтобы не мозолить нам глаза одними и теми же типами. Проституток мы не обнаружили и к ночи вернулись в гостиницу. Когда пришло время покидать Шанхай, ко мне в номер зашли трое местных руководителей и, сладко улыбаясь, почтительно поблагодарили меня за то, что я им сильно помог управиться с нашей сложной журналистской группой. Я, естественно, удивился, не в силах понять, о какой моей помощи идет речь, тогда они мне все объяснили: «Когда ваши коллеги направились вечером в город, мы очень забеспокоились, но, увидев, что вы с ними, перестали волноваться». Едва ли это была искренняя благодарность. Думаю, они хотели показать, что им о нас все известно, и тем самым намекнуть, что такие эксперименты лучше не устраивать.

Такой еще случай. У нас в делегации была молодая английская журналистка, мы с ней как-то быстро нашли общий язык, и у нас начался роман (ведь несколько недель мы ездили). Как-то вечером мы сидели с ней у меня в номере и решили поужинать. Она не хотела, чтобы гостиничная прислуга видела ее в моем номере и вышла в ванную, когда в номер принесли ужин, который я заказал для себя одного. Ни о чем меня не спрашивая, официант накрыл стол на двоих и молча удалился. После этого мне стало интересно, сообщат ли китайцы в Москву о моем поведении (по советским и, конечно, по китайским меркам я вел себя недостойно). Не сообщили. Думаю, смолчали они не из благородных побуждений. Хотя в то время, в 1956 году, они еще по инерции называли всех визитеров из СССР старшими братьями, но уже ощущалось в наших отношениях известное охлаждение.

В конце сороковых и в пятидесятые годы один из самых главных советских лозунгов гласил: «Русский с китайцем – братья навек!» Когда китайцы перестали слепо копировать нас, отношения между обеими странами начали ухудшаться, снова, в который уже раз, наша интернациональная помощь обернулась черной неблагодарностью и даже ненавистью, дошло дело до кровопролитного конфликта на советско-китайской границе (на острове Даманский, на реке Амур). У нас об этом писали скупо. Тогда я работал в «Огоньке», и мы сразу послали туда своего корреспондента. Вернувшись оттуда в редакцию, он рассказал о жертвах с обеих сторон, о зверствах китайских солдат над нашими пограничниками. Об этом не следует забывать, так же как не следует забывать о китайской культурной революции и вообще о том, как там по-своему относятся к правам человека.

Наши бескрайние земли за Уралом большевики (и мы все под их руководством) не удосужились за семьдесят лет ни заселить, ни обустроить. Можете себе представить, что бы там сумели сделать китайцы за это время?! Вот, наверное, один из самых страшных итогов бездумного правления большевиков: у нас за Уралом проживают примерно десять миллионов человек, а вдоль советско-китайской границы – сотни миллионов китайцев, не говоря уже о том, что население Китая давно перевалило за один миллиард человек.

В результате близкого общения с Володей Чжаном я убедился в том, что и эта констатация не является самым страшным фактором в советско-китайских отношениях. Еще опаснее то, что нам с ними не дано понять друг друга.
До сих пор я ни разу не упоминал в своих китайских очерках о наших разговорах с Володей на все эти темы, чтобы не навредить ему. Теперь, через полвека, думаю, это уже можно написать. Боюсь, что он мог пострадать еще в годы культурной революции…











Tags: Папины мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Студенты МГУ — ректору

    Студенты Московского университета решили действовать сами. Студенческий совет МГУ передал ректору Виктору Садовничему письмо, в котором попросил от…

  • Лингвистическое

    Вот в этом месте слегка подзависла. Я ведь не ошибаюсь, это же изящная интерпретация известного выражения "бабы новых нарожают"? Смело. Откровенно.…

  • Грустно

    Всем привет! Я не пропала. Просто то, что сейчас происходит, трудно укладывать в буквы. Все сейчас трудно. На работу хожу как на войну: студенты…

  • Мышь

    Калебастра Пятнистая окончательно уматерила моего младшего ребёнка, то есть стала ему настоящей матерью. Она совершенно справедливо считает, что…

  • Когда муж с женой на волне одной

    Вот славно, а? Такую гармонию не срежиссируешь. Тут режиссёр сама жизнь. Охлобыстин и Охлобыстина. Галкин и Галкина. Чудесные и задорные.…

  • Нетаниягу: "В самом разгаре война..."

    "Были ли ошибки? Несомненно. Наше решение открыть банкетные залы было слишком поспешным. А может быть, и решение возобновить работу учебных…

  • А ты такой холодный...

    Смех да и только. Сегодня в салоне красоты видела такую крупную тетю, уже и коней давно всех тормознувшую и в избе изрядно подкоптившуюся. Кровь с…

  • Ковид-19 чёрными штрихами

    Руслан Меллин — врач в красной зоне. В свободное время он рисует то, что видел на дежурстве, это помогает ему. Он считает, что уже идёт вторая…

  • Натаскивание на ЕГЭ =неуспешные студенты

    Доктор философских наук, заслуженный деятель науки РФ, вице-президент Российского общества социологов Гарольд Зборовский в интервью изданию Znak:…

promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments