Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Categories:

Судьба

МОРПЕХ
​Во второй половине прошлого века миллионы россиян покинули свою Родину в поисках лучшей доли, большинство из них уезжало в США, Германию и Израиль. То есть они по своей воле становились уже не нашими соотечественниками, а нашими соседями по планете. Я не раз встречал их во время своих журналистских странствий, причем, при обстоятельствах самых разных, порой совсем неожиданных.

Так, в 1989 году я читал лекцию о нашей перестройке в Вашингтоне в Библиотеке конгресса США, одной из лучших и крупнейших в мире. Меня слушали несколько сотен сотрудников Библиотеки. Американцы народ дотошный и всегда интересуются твоим происхождением, поэтому я рассказал им в двух словах о своих родителях, упомянул, что отец мой, крупный партийный функционер, любил выпить и дома (только при своих!) громко сожалел, что Октябрьская революция 1917 года, с его точки зрения, не удалась. Свое отношение к этому факту он высказывал в довольно грубой форме. Я еще добавил, что не могу перед такой аудиторией передать точно на английском языке его слова по этому поводу. Когда я закончил свою лекцию, было много вопросов. Один из них вызвал особое оживление аудитории. Пожилой мужчина на чистом русском языке обратился ко мне:

-Здесь присутствуют в основном лингвисты, их никакими выражениями не удивишь, к тому же в этой аудитории немало русских. Не могли бы вы все же привести слова вашего отца по поводу революции?
-Мой отец заявлял, что революцию просрали,- ответил я по-русски, чем вызвал смех и аплодисменты.

​Сразу после лекции этот мужчина подошел ко мне, представился как Николай Чурсин, сотрудник Библиотеки, и познакомил меня со своей женой и коллегой, Галиной. Они пригласили меня в ресторан, через день другой я побывал у них дома, и мы быстро, но по-настоящему подружились.

​Николай родился в 1926 году в широко известном русском городе Ростове на берегу не менее известной реки – Дон. Его отец, Николай Иванович Чурсин, родился в 1898 году, тоже Ростове-на-Дону. Ему не успело исполниться и десяти лет, как умерли его родители, и он остался на попечении своего старшего брата Ивана, человека уже вполне взрослого, преуспевающего и работавшего на известного ростовского промышленника и миллионера Парамонова. Иван и помог Николаю вырасти и получить образование. Поскольку Иван был членом местного коммерческого клуба, то можно сказать, принадлежал к среднему классу буржуазии. Наверное, потому и пошел Николай в Гражданскую войну служить к генералу Врангелю.

После разгрома последнего в Крыму большевики обещали амнистию тем его бойцам, которые согласятся на добровольную сдачу. Все, кто поверил в это обещание, были тут же уничтожены. А Николай скрыл от властей факт своего пребывания в армии Врангеля и потом всю жизнь боялся, что его могут разоблачить советские органы. Так что страх перед ними родился у него раньше, чем его сын, тоже Николай. Понятно, что новую власть он любить никак не мог, часто ругал ее (при закрытых дверях!) в разговорах с женой, а сын, Николай-младший, с годами все больше прислушивался к отцу.


​О своем советском детстве в Ростове Николай кое-что рассказал мне. Он провел его в квартире, в которой до революции жили его бабушка и дед по материнской линии, она состояла из четырех вполне комфортабельных комнат. Новая власть оставила старикам только одну комнату. В другой милостиво разрешили поселиться родителям Николая-младшего (в ней он и провел свое детство). В третьей комнате разместились брат матери Николая-младшего, его жена и двое их детей. Наконец, в четвертой комнате стала жить семья, которую они до тех пор вообще не знали. Так вот и образовалась еще одна (из многих-многих миллионов!) советская «коммуналка». Этот факт, разумеется, семейную жизнь Чурсиных тоже не украшал. Николаю-младшему еще повезло, что отец его с годами стал опытным специалистом по домостроению и потому пользовался известным авторитетом (хотя и продолжал ютиться с семьей в этой коммуналке!). Возможно, он сумел бы добиться и большего от жизни, если бы не отказался вступить в партию большевиков, когда ему это было предложено. Николай убежден, что этим отказом его отец спас себе жизнь, когда первыми жертвами страшного террора 30-х годов становились именно члены партии.

Так, например, буквально на их глазах погиб дядя Николая-младшего, член партии и большой начальник в системе железных дорог. Его звали Федором и к нему мы ниже еще раз вернемся.


​Ровно через год после начала Великой Отечественной войны, в июне 1942 года, немцы захватили Ростов и хозяйничали в городе полгода, до зимы 1943-го. Немало ростовчан (как и в других оккупированных немцами землях) решили для себя, что при новой власти хуже, чем при сталинском терроре, не будет, и пошли на сотрудничество с немецкой администрацией, оккупанты это повсеместно приветствовали. Так, бургомистром города был назначен советский гражданин, немец по национальности, в его администрации работали бывшие советские специалисты, в том числе и отец Николая, знаток городского хозяйства. А Николай-младший тем временем учился в девятом классе своей средней школы.

​После разгрома немецких войск под Сталинградом возникла угроза окружения Ростова, и оккупантам пришлось бежать оттуда. Вместе с ними бежала из города и семья Чурсиных, для семнадцатилетнего Николая начались годы странствий. Сначала они оказались в Германии, потом перебрались в Австрию, где и встретили конец войны в английской зоне оккупации. Жизнь в послевоенной Западной Европе была трудной, в конце концов, им удалось перебраться в Америку, где сначала пришлось работать в Калифорнии при сборе урожая на бескрайних плантациях. Не успели они как следует обосноваться в Америке, как отец Николая умер от сердечного приступа, а ведь он только-только перевалил за пятьдесят лет. Николай-младший стал подсобным рабочим в строительном бизнесе, потом работал официантом, ночным дежурным в отеле, охранником.

​В 1952 году в жизни Николая произошел крутой поворот – он был призван в армию США, в морскую пехоту. Тогда шла настоящая война в Корее между ее двумя частями – северной и южной, первой активно помогали так называемые «китайские добровольцы» и мы, второй – американцы. Потому и призывали молодых американцев в армию в большом количестве. Николай вспоминает, что отбор в морскую пехоту был очень строгим как по физическим, так и по общеобразовательным требованиям. Тем не менее, он стал морпехом, как называли служащих этих родов войск. Прежде всего, это означало для него, что он стал полноценным американцем. Тот, кто служил в морской пехоте, считается в США человеком уважаемым. Во время своей службы Николай стал специалистом по электронному оборудованию. К тому же он, будучи морпехом, заочно занимался на специальных курсах английского языка для иностранцев при Университете имени Джорджа Вашингтона. Перед ним открывались в армии хорошие перспективы, но он не пожелал быть военным, поскольку решил продолжать свою учебу в университете.

​Отслужив положенный срок, Николай демобилизовался и ему вскоре повезло не меньше, чем с морской пехотой: неожиданно он получил интересную и хорошо оплачиваемую работу в так называемом «Информационном и картографическом воздухоплавательном центре», где он потребовался как специалист с русским языком. Неведомые Николаю соответствующие инстанции проверяли его годность (с биографической точки зрения) для такой деятельности в течение нескольких месяцев, в конце концов, он был допущен к этой работе.

​За этой переменой в его жизни вполне логично последовала и другая – Николай предложил руку и сердце своей возлюбленной, студентке Диане. Они повенчались в русской православной церкви в Нью-Йорке. Диана происходила из семьи высокопоставленных американцев, ее отец был братом известного сенатора Линдона Джонсона, который впоследствии стал президентом США после убийства Джона Кеннеди. Николай, естественно, познакомился с ним, своим новым близким родственником, и вспоминал его как весьма высокомерного человека.

​В середине 50-х годов у молодой супружеской пары родилась дочь и вскоре за ней – сын. Но жизнь у них не сложилась. Аристократический круг новых родственников Николая, их подчеркнутый традиционный американизм не пришлись по душе русскому человеку, выросшему в Ростове-на-Дону. А он, в свою очередь, похоже, не пришелся им ко двору. В 1958 году Николай и Диана развелись. А в 1960 году Николай познакомился в Нью-Йорке с русской девушкой Галиной.

Ее отец был царским офицером и служил до революции в Финляндии, мать – выпускница Смольного института в Петербурге. После революции они остались в Финляндии, где у них и родилась Галина. В Нью-Йорк она приехала туристом, а в 1960 году вышла замуж за Николая. Их русский брак оказался крепче русско-американского: как я уже упомянул выше, познакомился я с ними в Вашингтоне в 1987 году. У них были уже две взрослые дочери, которые нашли себе русских мужей, одна из них привезла своего даже из Петербурга, в котором побывала как туристка. О том, как не просто складываются судьбы русских в США, мы еще вернемся.


​Мы так подружились, что я потом дважды приезжал к Чурсиным в гости в Вашингтон, а два раза они побывали в Москве у меня в гостях. Кстати, вместе с Галиной и Николаем я зашел на Лубянку, и там нам сообщили, что дядя Николая (большой железнодорожный начальник) был расстрелян в 1938 году вскоре после его ареста. Тут же Николаю выдали справку, что впоследствии дядя был полностью реабилитирован,

​Когда наша перестройка уже обанкротилась (а с нею – и мой журнал «Огонёк», ставший карманным органом ельцинской ОПГ, то есть организованной преступной группировки), я вышел на пенсию и однажды прожил в гостях у Чурсиных целый месяц. Они к тому времени остались вдвоем в большом двухэтажном доме и нам там втроем было, разумеется, не тесно. Николай к тому времени тоже уже вышел на пенсию, а Галина, она моложе него, все еще работала в Библиотеке американского Конгресса, причем, на весьма ответственной должности, поскольку была не только очень милой и умной женщиной, но и способной – знала несколько языков!

Николай знакомил меня со своей округой и окружением и мечтал подольше задержать у себя. Дело было в том, что он с раннего детства стал, по традиции, вслед за дедом и отцом, заядлым шахматистом. Половина его книг в домашней библиотеке посвящена шахматам. Меня же обучила этой умной игре моя бабушка, когда мне было пять лет. Я увлекся шахматами и в подростковом возрасте весьма в них преуспел. Оказалось, что мы с Николаем играем примерно одинаково и поэтому отдали этой затее много часов.
​Тогда, после моих почти сорока лет близкого знакомства с Соединенными Штатами и американцами, я вдруг попал в совершенно незнакомую мне русскую среду. В США насчитывается семь миллионов русскоговорящих жителей, которые уже больше века приливными волнами переселялись за океан. Пожив с месяц у Чурсиных, я с большим удивлением обнаружил, что русские (несмотря на такое большое их количество) и в конце двадцатого века жили там все же как-то обособленно от традиционного американского общества. Да, оно является на редкость многонациональным, но, тем не менее, сумело по своему переплавиться в нечто общее, целое. Без русских! Нет, недаром обе дочери Чурсиных вышли за муж за русских!

​При этом сами Чурсины и два-три десятка близко знакомых им русских семей вполне отвечали всем требованиям, которые жизнь предъявляет к американцам. Все они принадлежали к среднему классу деловых людей и интеллигенции, большинство из них уже вышли на пенсию, их благополучная старость была более чем обеспечена, но вот общались они в основном только между собой, русские корни были самой главной примечательной чертой в их семьях. Все они общались друг с другом несколько иначе, чем со своими американскими сослуживцами или соседями. Общее застолье по любому поводу у них, как правило, проходило без коренных американцев. Формально их могла бы держать всех вместе небольшая православная церковь, прихожанами которой они числились, но я не заметил, чтобы она играла решающую роль в прочности каких-то уз между русскоязычными американцами.









Tags: Папины мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Студенты МГУ — ректору

    Студенты Московского университета решили действовать сами. Студенческий совет МГУ передал ректору Виктору Садовничему письмо, в котором попросил от…

  • Лингвистическое

    Вот в этом месте слегка подзависла. Я ведь не ошибаюсь, это же изящная интерпретация известного выражения "бабы новых нарожают"? Смело. Откровенно.…

  • Мышь

    Калебастра Пятнистая окончательно уматерила моего младшего ребёнка, то есть стала ему настоящей матерью. Она совершенно справедливо считает, что…

  • Когда муж с женой на волне одной

    Вот славно, а? Такую гармонию не срежиссируешь. Тут режиссёр сама жизнь. Охлобыстин и Охлобыстина. Галкин и Галкина. Чудесные и задорные.…

  • Нетаниягу: "В самом разгаре война..."

    "Были ли ошибки? Несомненно. Наше решение открыть банкетные залы было слишком поспешным. А может быть, и решение возобновить работу учебных…

  • А ты такой холодный...

    Смех да и только. Сегодня в салоне красоты видела такую крупную тетю, уже и коней давно всех тормознувшую и в избе изрядно подкоптившуюся. Кровь с…

promo nikolaeva may 1, 2019 00:41
Buy for 250 tokens
До 500 000 показов вашего контента всем заинтересованным в рекламе могу обеспечить на своём канале в Яндекс.Дзене. nikolaeva.lj@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments