Николаева Анастасия Владимировна (nikolaeva) wrote,
Николаева Анастасия Владимировна
nikolaeva

Как сын Сталина в советской тюрьме сидел



Спустя всего пару месяцев после смерти вождя, в 1953 году, генерал Василий Сталин стал простым заключенным.

Сотрудники НКВД вывели Василия Иосифовича, передали под роспись начальнику тюрьмы. Тот сразу дал распоряжение оформить заключенного как Василия Павловича Васильева. Само слово «Сталин» запрещено было произносить на территории тюрьмы под страхом наказания.

Константин Евсеев почти 40 лет проработал во Владимирском централе. Он отвечал за тюремное предприятие, его супруга была медсестрой. Оба давно на пенсии, живут недалеко от тюрьмы. Константин Дмитриевич, несмотря на возраст (отметил 95-летний юбилей), выглядит и чувствует себя отлично. А какая у него память! К. Евсеев рассказывает о Сталине-заключённом.

— Константин Дмитриевич, вы как вообще попали в тюрьму?

— После войны я устроился в школе военруком. А в 1947-м мне предложили пойти в Особую тюрьму Министерства госбезопасности (так она называлась). Я был там сначала простым рабочим — электриком. Потом отвечал за разные участки производства, где трудились осужденные. И так 36 лет в тюрьме пролетело. Но я никогда не был охранником заключенных. Я вместе с ними работал. Понимаете разницу?

— Конечно! А помните знакомство с Василием Сталиным?

— Я в тот момент монтировал в третьем корпусе скрытую проводку. Мне нужно было пробивать в стене борозды под нее. И вот доставили мне трех помощников-осужденных. Это были Вася Сталин, Григен и Миликьян. Сталин представился как Василий Павлович Васильев.

Я так прикинул — не похож он на этих двоих. Ботиночки у него были такие, как сейчас носят, — с острым носом. А тогда таких не было. Костюм у него был военный, куртка такая, как у летчика. И по всему складу смотрю, что он не из наших, не из простых. Росту он был примерно с меня, метр восемьдесят.

Я всем троим объяснил, что надо пробить такую-то борозду. Инструмент — скальпель, кувалда. Поняли? Поняли. Вопросов нет? Нет. Вася достает папиросы «Грузия». Предлагает. А у нас угощаться у заключенных не полагалось. Но я, чтобы не обидеть, говорю: «Я курю только «Беломор». И если ваши закурю, то закашляю».

Потом прихожу — нет его, Васи. А те двое говорят: «Вася набил мозоль. Ему работать нельзя. Мы за него все сделаем». Ну, раз решили так, значит, так тому и быть.

Потом он все-таки пришел, спрашивает: «Механический цех есть?» Я говорю: есть. И показал ему никем не занятый токарный станок. Он на нем работал, вытачивал детали. Как-то он заметил, что пищу таскают вручную. Пожалел людей и решил сконструировать тележку. Сам придумал механизм, чертежи сделал. И вышла очень хорошая тележка, на которой развозят и сегодня пищу для заключенных.


— Были с ним на «ты» или на «вы»?

— На «ты».

В один момент у меня сорвалось: «Вась, а за что тебя посадили?» Тут моя была ошибка. Но он не смутился, ответил: «За язык». Я ему: «Как это за язык? Что он у тебя, такой длинный, что ли?» Он: «Да сказал я в высших кругах, как, мол, вы можете править государством, если вы не смогли организовать похороны отца». А помните, что на похоронах Сталина было много жертв? Так я и узнал, что это сын Сталина.

— А до этого вы сомневались?

— Я догадывался, но сомнения оставались. А тут уже все вроде раскрылось, и он стал вести разговоры от себя как от сына Сталина.

Потом как-то ко мне заходит осужденный с хоздвора. Уселся и на Сталина внимательно так смотрит. И неожиданно вдруг говорит: «А ты разве не с такого-то полка?» Признал, стало быть, его. Вася ничего не ответил, встал и ушел в механическую. А этот парень мне: «А ты знаешь, кто это? Это же сын Сталина!» Я под дурачка, отвечаю ему: «Да полно трепаться. Как бы сын Сталина тут отказался?» А он на это: «Точно тебе говорю! Я служил у него в полку. И запомнил его на всю жизнь. Приключилась история. На мне были сапоги худые, и он увидел это, меня остановил, спросил, кто командир. Я ответил. Он позвал его и строго сказал: «Если увижу в таких сапогах солдата, то наденешь его, а свои ему отдашь».



— Что рассказывал о своей прошлой жизни? О руководителях страны?

— Много про Хрущева говорил. Что тот был вроде клоуна какого при его отце, не уважали его.

Берию Вася не любит. Рассказывал, как у Берии был красивый офицер, майор. Тот ему доставлял девушек.

— Василий говорил это с осуждением?

— Не то чтоб с осуждением, а с таким, знаешь, вроде как с юморком.

— А про отца любил вспоминать?

— Вася воспитывался, по его словам, больше среди обслуги. Потому начал курить и пить рано. Отец не много обращал на него внимания. И когда уже Вася вырос, то натянутые были отношения между ними. Он так и говорил: «Мы с ним плохо жили». Особенно вспоминал историю, как ему (видимо, какие-то подхалимы) хотели присвоить очередное звание, а Сталин сказал: «Рано еще, пусть послужит».



— Свидания ему полагались?

— Да, к нему приходила женщина — бывшая жена. Сестра тоже была, но встреча с ней почему-то оказалась болезненной для него. «На стене висел портрет отца... Вася сидел на диване. Он был в отчаянии и не скрывал этого», — вспоминала Светлана».

— Что ему было тяжелее всего в тюрьме переносить?

Сложно сказать. Нрава он был простого, веселого, а таким завсегда легче хоть на воле, хоть в тюрьме. Он вообще шутник был.

Однажды к одному осужденному жена на свидание должна была приехать. Вася ему: «Я тебе таблеток дам таких — супруга будет довольна! Вот. Принимай их так-то и так-то». Тот принял как сказано. И только на свидание идти — у него позыв в туалет. И всю ночь он ходил туда. Наутро Вася мне: «Спроси, как он там свидание провел?» А тот как давай ругаться на него! Но Вася сказал, что он типа нечаянно перепутал лекарства.

Много читал. У него там была целая библиотека. Но временами казалось, что он устал от неволи, от жизни. Я так думаю: если у человека отобрали свободу, он потерял уже все. Какими бы ни были его заслуги в прошлом.

— И все-таки хоть какие-то привилегии у него были? Может, он мог свободно передвигаться по тюрьме? Или ему за решетку спиртное приносили - знаю, что любил он выпить?

— Ключей от камеры у него не было. Его приводили к нам на производство и уводили. А по моей территории он, как и все, мог свободно передвигаться.

У Васи был специальный человек из хозобслуги, который по его заказу привозил ему продукты разные из магазина. Это было разрешено на самом верху. Но что именно он приносил — не знаю. Меня лично он никогда не просил что-то пронести, знал, что я не пойду на такое (у нас как раз был случай, когда осужденные завлекли одного сотрудника, втянули в связь, он им таскал разное, а потом его поймали и дали ему 4 года тюрьмы). Ел он и тюремную пищу, тогда не то чтобы совсем плохо кормили. Я там не ел, но Вася не жаловался. Ему хватало, мне кажется, того, что приносили.

— А на здоровье не жаловался?

— Нет. Но у него были проблемы с ногой. С палочкой ходил. Я спрашивал у него — что с ногой? Он объяснял, что это с войны. Где-то он делал в небе трюк, то ли «свечу», то ли еще что. В общем, что-то с позвоночником случилось. Его лечили в тюрьме. Моя супруга ему уколы делала. Он был послушным пациентом.

— Сколько времени Василий провел во Владимирском централе?

— Почти три года — до осени 1958-го...


«В период заключения ведет себя вызывающе, злобно, не исправился, требует особых привилегий, которые имел при жизни отца», — это заключение прокуратуры и КГБ, как теперь можно сделать вывод, не соответствовало действительности. Нужно оно было, видимо, для одного — чтобы после освобождения отправить Василия Сталина вопреки закону в ссылку в Казань (добровольно уезжать из Москвы он отказывался).

Почему именно туда? В этот город запрещено было въезжать иностранцам, следовательно, никто из них не мог увидеть Василия Сталина в плачевном состоянии. Советская власть отобрала у сына генсека даже то, на что он мог претендовать по закону.

Так, полагающуюся ему пенсию в размере 300 рублей в месяц (как прослужившему в армии более 25 лет) сократили особым приказом до 150 целковых. Вместо хорошей квартиры и дачи в Москве выделили убогую «однушку» на окраине Казани. Пытались отобрать у него даже имя: «Считаем целесообразным при выдаче В.И.Сталину паспорта указать другую фамилию» (из письма председателя КГБ А.Шелепина). Вот и получается, что, вопреки изречению самого товарища Сталина, его сыну пришлось сполна ответить за грехи отца.


Камера, в которой сидел Василий Сталин. Фото Е.Меркачева
источник

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Счастливы ли вы в любви?

    Собираюсь утром на работу. Процесс сложный, требующий максимального напряжения еще не проснувшихся физических и умственных сил. Однако, несмотря на…

  • Секс-беженцы: иногда они возвращаются

    Упс. Они снова с нами. Секс-беженцы опять приехали. Не без помпы. В аэропорту их встречали ... лезгинкой. Как пишет КП:"Дети из Германии, не видевшие…

  • В мавзолей

    Конкурс. Картинка из прошлого. Портал времени. Мои родители Лариса и Борис, 1960 год, маме скоро двадцать, папа на год старше. Решили они…

promo nikolaeva 03:00, Суббота 17
Buy for 350 tokens
Я в детстве как-то очень близко к сердцу принимала судьбу Паровозика из Ромашкова. Что может быть страшнее, чем НАВСЕГДА не успеть или навсегда не понять? И сейчас я оглядываюсь на свою жизнь и думаю, что не успела, где не поняла? Очень трудно понять другого человека, потому что он другой, не…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments